Суббота, 2017-11-18, 6:54 AMГлавная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Приветствую Вас Прохожий!

Мини-чат

500

Наш опрос

Ты посетишь мой сайт ещё раз?
Всего ответов: 176

Статистика

Фанфики, анегдоты, стихи - БолталкаФанфики, анегдоты, стихи - Болталка
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 812378»
Модератор форума: Такаи 
Болталка » Музыка » Tokio Hotel » Фанфики, анегдоты, стихи
Фанфики, анегдоты, стихи
Такаи)Дата: Суббота, 2007-05-26, 8:32 PM | Сообщение # 1
Давно сидим...
Группа: Админ
Сообщений: 1737
Репутация: 61
Статус: Не тут(((
Вот мну очень нравится этот фанфик
Так трудно, Том. До невозможности трудно. Будто сквозь холодный туман. Будто сквозь призрачную холодную дымку. Идти к тебе. Будто по льду. По скользкой замёрзшей крови. По замёрзшим слезам, уложившим эти серебристые бриллиантовые дорожки к тебе. Из холода – в новый холод. Из боли – в другую боль. Из одиночества – в расплату. За что? Что мы с тобой сделали не так, чтобы приходилось так страдать тебе и мне? Чтобы приходилось умолять, стоя на коленях? Почему? За что? Ведь мы просто любили…
Чужие глаза. Чужие взгляды. Они режут. До крови. Будто снимают кожу. Раньше – восхищение. Теперь – сострадание. Ещё больнее. Ещё труднее. И я так больше не могу. Не могу здесь. Не могу больше.
Я отдал бы всё, что угодно, лишь бы быть сейчас рядом с тобой. Но не могу. Не могу понять, почему не удаётся. Почему каждый раз, закрыв глаза, я вижу тебя. Почему я всё время плачу. Почему не могу остановить слёзы, хотя кажется, что совсем не много, и боль затихнет. Успокоится. Хотя бы на несколько мгновений. На пару часов. Чтобы забыться в полудрёме. И снова увидеть. Тебя. Прежним…
По ночам снятся кошмары. Студия, концерты, репетиции, интервью… Везде вместе. Везде с тобой. Ты всегда рядом. Но лишь по ночам. И заканчиваются одинаково – я лежу лицом в холодную землю, а с неба идёт дождь…
Серый октябрьский день. Опавшие листья. Замерзающая земля. Запах влаги в воздухе. Гул, завывания ветра. Старая гостиница. Иду по какому-то тёмному коридору. На запах. На звук. Пальцы по шершавым стенам. Словно по мелкому влажному наждаку. Что-то липкое, вязкое. Приторно-сладкое. Немного солёное. Паутина. Страшно. Темнота вокруг. Темнота повсюду. Темнота рядом. И темнота во мне. А ещё какая-то странная тоска. Словно предчувствие чего-то. Долго брожу по этому странному коридору этой странной старой гостиницы, постоянно запинаясь, куда-то поворачиваясь, натыкаясь на стены, поломанную мебель, стирая пальцы в кровь о наждак оборванных обоев. Постоянно кажется, что уже был здесь раньше. Кажется, что пальцы вязнут в моей же крови, что осталась на этих стенах пару минут назад, когда проходил здесь. И когда уже кажется, что навсегда заточён в этом лабиринте, что отсюда некуда выбраться, вдруг появляется какой-то призрачный серый свет. И я иду к этому свету. Медленно. На ватных ногах. Будто по мокрому песку. Словно по стеклянной крошке. А свет всё более тусклый. С каждой минутой. С каждым шагом. И свет всё дальше и дальше. И кажется, что никогда мне не дойти в это серое свечение. И никогда не узнать, что скрывается там, в этом сером огне. Холодном. Мокром. Чужом.
Вдруг я оказываюсь перед закрытой дверью. Из щелей идёт этот мертвенный свет. Поднимаю глаза. Заляпанный грязью номер «483». Тяну за ручку. Открываю. Вхожу. Полупустая комната. На обшарпанных стенах вместо обоев висят листы из календаря, обложки «Браво» и других журналов, постеры, афиши наших концертов. Старые, будто им не один десяток лет. Пожелтевшие, выцветшие, выгоревшие. Бледные. Изношенные. Потёртые. Везде мы. Вырезки из газет. Из журналов. На разных языках. Только мы. И каждое фото порвано. Между нами. Между тобой и мной. Каждое фото. Каждый плакат. Почему-то…
Пол усыпан бумагой. Шуршит под ногами. Рвётся. Словно опавшие листья. Какие-то фигурки. Значки. Всё сломано. Всё разорвано. Наши с тобой детские фотографии. Откуда-то здесь и наши детские серые водолазки. Вот подписанная моя. А твоя, изъеденная молью, разорванная, грязная, в красно-коричневых пятнах, валяется в дальнем углу. На маминой вышивке «Том» пятно чёрной краски. Её почти не видно. Ровно половина ниток надписи распущена. Словно кто-то изо всех сил старался стереть её.
Отыскиваю в другом углу твою мятую, уже успевшую посереть совсем недавно белую футболку. Влажная. Отсыревшая. Пахнет не тобой. Пахнет плесенью. Почему? Ты же купил её только вчера? Повсюду разбросана твоя одежда. Старая, новая – вся в грязи, вся влажная, заплесневелая, словно пролежала здесь несколько лет. Кучи твоей одежды. Твои кепки, футболки, напульсники – надорванные, грязные, мокрые, запачканные краской и почему-то землёй. От них пахнет плесенью, сыростью, холодом. Чем угодно, только не тобой…
Замечаю слабое мерцание, идущее откуда-то из вороха газет и обрывков бумаги. Откапываю из этого мусора старый чёрно-белый телевизор. Странно, работает. Показывает наш последний тур. Только почему-то сейчас это не вызывает приятных воспоминаний. Раньше такого не было, хотя видел это уже тысячу раз. Что-то не то. Вглядываюсь внимательнее. Наш концерт в Берлине. Сцена, декорации, аппаратура, свет, звук, зрители – всё то. Но понимаю, что что-то здесь не так. Ещё ближе к экрану. Сажусь, поджимая ноги, и смотрю. Всё правильно, Берлин. Вот фанатка, которую потом позову на сцену петь Shrei. Вот ребята из crew. Зрители. Операторы с камерами. Густав. Георг. Я скачу по сцене. Поворачиваюсь к тебе. А вот камера крупным планом выхватывает… пустоту. Нет тебя. А вот снова я. Бегу к Георгу. Потом к тебе… Только тебя нет. Тебя нет на этой плёнке, Том. Чёрт. Внимательнее присматриваюсь. Тебя нет. Прислушиваюсь. Не слышно гитары. Её нет. Нет гитары и тебя. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что это? Вскакиваю и выключаю телевизор. Но он всё ещё работает. Пинаю его ногой. Но сквозь паутину трещин стекла вижу чёрно-белое изображение пустоты там, где должен быть ты. Беру телевизор в руки. Хватаю и со всех сил выбрасываю в окно. Хруст ломаемого стекла. Телевизор летит на захламлённую улицу. Разбивается. Но всё равно показывает. И тысячи телевизоров включаются и начинают показывать то же самое. И снова без тебя.
Хватаю с подоконника скотч. Начинаю заклеивать все плакаты. На стенах. Каждое фото. Каждую вырезку. Склеив их все, начинаю в случайном порядке брать с пола новые и клеить их. Наше детское фото. Твоё фото после 7-го класса. Вырезка из какой-то чешской газеты. Обложка журнала… Боже, сколько же тут всего! Я уже плачу. Скотча не хватит, чтобы склеить их все. Но всё равно стараюсь. Всё быстрее и быстрее. Лишь клеить и клеить. Пытаясь вернуть. Пытаясь всё сделать прежним. Скотч заканчивается. Я падаю на пол, обхватываю колени руками, кладу на них голову и плачу. Я сделал всё, что мог, Том. Но эта бумага не хочет отдавать мне тебя. Я сделал, что мог…
Выхожу из номера. Иду дальше по коридору. Касаюсь руками стен. Они влажные, грязные и холодные. Будто касаюсь стен склепа. Иду дальше. Вижу надпись ”EXIT”. Прохожу под ней. Она внезапно гаснет. Подхожу к лестнице. Спускаюсь. 4 этажа вниз. Ещё одна надпись и указатель налево. Поворачиваю. Толкаю дверь. Выхожу на улицу. Странно. Ни зданий, ни прежнего мусора. Лишь осеннее небо над головой. Мелкие, сухие снежинки. Сырая земля. Отсыревшие опавшие листья под ногами липнут к ботинкам. Оборачиваюсь. Никакой гостиницы. Лишь туман. Те же листья. Гниющая трава. Чёрная, тёмная, прелая земля. Запах влаги и плесени в воздухе. Тошнотворно-сладкий¬. Горько-приторный. Вязкий. Холодный. Мерзкий. Перехватывает дыхание. Туман немного рассеивается, и впереди я вижу очертания холма и растущего на нём одинокого дерева. Иду туда. Сыплет этот сухой октябрьский снег. С каждым шагом на подошву налипает всё больше грязи. Мокрая земля, листья противно чавкают под ногами. Скользко. Трудно идти. Начинаю взбираться на этот холм. То и дело поскальзываюсь, падаю в эту грязную землю, в этот тающий на моей футболке снег. Цепляюсь руками за эту грязь в попытке хоть как-то добраться до вершины. Вновь теряю равновесие. Падаю. На лице грязь вперемешку со слезами. Вновь поднимаюсь. Вновь ползу…
Старое, почерневшее от времени и сырости дерево. Такая же почерневшая лопата прислонена к стволу. На ней чей-то потрепанный дождевик цвета хаки. Пачка Gitanes без фильтра, намокший коробок спичек. Достаю последнюю сигарету, пытаюсь зажечь отсыревшие спички. Удаётся с пятого раза. Холодно. Накидываю на плечи дождевик, сажусь, прислоняясь спиной к дереву. Молча курю. Какой-то слишком терпкий привкус сигареты, какая-то странная горечь. Горечь крови, смешанной с плесенью. Горечь тоски. Холод не то от ветра, не то от дождя с мелким снегом. Холод откуда-то изнутри. Такой ломкий. Острый. Режущий и колющий душу. Холод, причиняющий боль. Тоска, приносящая страдание. Сигарета обжигает пальцы. Выбрасываю её в туман и поднимаюсь с влажной холодной земли. Обхожу дерево. С другой стороны, чуть ниже по склону что-то темнеет. Осторожно, боясь оступиться, потерять равновесие и скатиться с холма, спускаюсь на несколько метров. Крест. Старый, местами сколотый, серый известняк. Медленно, словно в полудрёме, подхожу к кресту. Руками снимаю нити отсыревшей, с капельками воды и снежинками, паутины, прелые листья, комья земли, грязь, плесень. «Том». Перехватывает дыхание. Слёзы катятся по щекам. Начинаю дрожать не то от холода, не то от какого-то потустороннего страха. Одним махом открываю вторую часть надписи. «Каулитц». Нет! Том, ты же жив! Ты же сейчас спокойно спишь в соседнем номере! Я же видел, как ты входил туда после вечеринки! Я же видел!!! Видел… Видел???
Бегу, то и дело падая, обратно к дереву за лопатой. Со всех ног бегу обратно к могиле. Начинаю рыть землю. Быстро. Так быстро, как могу. Вдруг, ещё не поздно? Вдруг ты ещё дышишь? Вдруг это просто ошибка, чья-то неудачная шутка? Ведь это лишь сон! Это же всего лишь сон! И сейчас я проснусь, встану с кровати, выйду из номера, поверну направо, сделаю всего пять шагов, толкну дверь твоего номера и увижу тебя спящим на своей кровати, свесив правую руку до пола. Подойду к тебе, положу твою руку на подушку, укрою одеялом и сяду на край. И ещё пару минут буду тихо сидеть и смотреть на тебя. А потом ты откроешь глаза, посмотришь на меня своими прекрасными глазами. Что-то недовольно проворчишь, повернёшься на другой бок и уснёшь. А я пойду к себе и тоже лягу спать…
Лопата бьётся обо что-то твёрдое. Стук металла о дерево. Начинаю рыть быстрее. Вот уже видна крышка. Вот она полностью очищена от земли и глины. Пытаюсь открыть. Заколочена. Пытаюсь просунуть лопату в щель под крышкой, надавливаю, чтобы открыть. Ржавое железо не выдерживает и ломается. Тогда я беру лопату словно топор, и бью ей в эту крышку, надеясь проломить. Удар за ударом, удар за ударом, удар за ударом. Удар…
- Билл! Открой дверь! Это Георг!
Что это? Откуда этот шум?
- Билл! Открой же эту чёртову дверь!!! – чей-то знакомый голос. Чёрт, это Георг. Стук в дверь не прекращается. Он уже пинает эту дверь так, что она вот-вот слетит с петель.
- Билл!!! Просыпайся, чёрт возьми!!!
- Да сейчас уже, иду! – кричу я в ответ, протирая заспанные глаза. Ещё темно. Ночь.
Иду к двери, на ходу натягивая джинсы. Открываю дверь. Георг смотрит на меня как-то странно. Берёт за плечи, ведёт назад в номер. Усаживает на кровать, садится рядом. Я ничего не понимаю.
- К чему весь это маскарад? Зачем всё это? – непонимающе смотрю на него.
- Том… - опускает глаза…
Я каждую ночь вижу этот сон. Этот кошмар никогда не закончится. Даже снотворное уже не помогает. Не помогает забыть это сон. Не позволяет забыть эту боль. Это странное место. Эту странную комнату. Это дерево и холм. Заколоченную крышку гроба…
Я не смог спасти тебя. Меня не было рядом. Хотя я пытался. Пытался изо всех сил. И я отдал бы всё, что угодно, лишь бы в этом ворохе бумаги отыскать ещё одну катушку скотча. Тогда бы я склеил. Тогда бы я смог. Тогда бы я спас… Спас бы самого дорогого мне человека. Любым способом. Любой ценой. Даже ценой собственной жизни. На что она мне теперь, если рядом нет тебя? Я не живу. Я лишь хожу, дышу, курю по три пачки в день. Gitanes. Без фильтра. И пью. Сколько и что только могу. Так много, как могу выпить. И глотаю таблетки. Пытаясь просто поспать. Без снов. Хотя бы пару часов. Без этого сна…
Но скоро всё будет по-другому. Если бы ещё чуть-чуть скотча… Если бы чуть больше времени… Если бы… Знать… Суметь… Спасти…
Серый октябрьский день. Опавшие листья. Замерзающая земля. Запах влаги в воздухе. Гул, завывания ветра. Я лежу лицом в холодную землю, а с неба идёт дождь. Передо мной холодный каменный крест. Я держу его обеими руками. А из вскрытых вен медленно течёт кровь, пропитывая эту мёрзлую землю моим теплом. Она течёт сквозь неё, прожигает крышку твоего гроба и согревает тебя. Прости, что не смог отогреть тебя при жизни…
Я закрываю глаза. Так хочется спать. Без кошмаров. В последний раз. Увидеть свой последний сон, увидеть в нём тебя… И вот уже в серебристом сиянии я вижу тебя, идущего мне навстречу…
Так трудно, Том. До невозможности трудно. Будто сквозь холодный туман. Будто сквозь призрачную холодную дымку. Идти к тебе. Будто по льду. По скользкой замёрзшей крови. По замёрзшим слезам, уложившим эти серебристые бриллиантовые дорожки к тебе. Из холода – в новый холод. Из боли – в другую боль. Из одиночества – в расплату. За что? Что мы с тобой сделали не так, чтобы пришлось так страдать тебе и мне? Чтобы приходилось умолять, стоя на коленях? Почему? За что? Ведь мы просто любили…
 
ЭваДата: Воскресенье, 2007-05-27, 1:54 AM | Сообщение # 2
Давно сидим...
Группа: Модеры
Сообщений: 1344
Репутация: 28
Статус: Не тут(((
Такаи, обещаю что прочитаю этот фанфик, но потом, я ща названия меняю...

Стремись к мечте
 
ЭваДата: Воскресенье, 2007-05-27, 10:46 AM | Сообщение # 3
Давно сидим...
Группа: Модеры
Сообщений: 1344
Репутация: 28
Статус: Не тут(((
Такаи, прочитала, фанфик класный! Прочитала с трудом все плывет в глазах, мама то и дело просыпается и говорит чтоб я шла спать, но я ссылаюсь на бессоницу сижу у компа (почти лежу) и слушаю токов

Стремись к мечте
 
Такаи)Дата: Воскресенье, 2007-05-27, 10:59 AM | Сообщение # 4
Давно сидим...
Группа: Админ
Сообщений: 1737
Репутация: 61
Статус: Не тут(((
Анриса, , совсем себя не жалеешь! dont console
А вот еще один фанфик
Просыпаюсь среди ночи. Ветер прорывается в комнату сквозь настежь распахнутое окно. Шевелит занавески. Шумят листья тополя за окном. Ветер их треплет. Нежно. Ласково. Чуть отстранённо и мягко. Еле касаясь и тревожа. Еле заставляя их издавать этот звук – звук касания. Тихий. Похожий на шёпот. Похожий на… что?
Просыпаюсь среди ночи. Ветер. Дует. Сильно. Завывает. И мне страшно. Совсем немного. Совсем чуть-чуть. Но этого чувства хватает, чтобы почувствовать грусть. Хватает, чтобы почувствовать холод. Почувствовать боль. Почувствовать и вспомнить. Вспомнить и снова пережить. Снова пережить и… что?
Просыпаюсь среди ночи. Холод. Озноб. Тянущая ноющая боль где-то внутри. Скомканные влажные простыни. Мокрая подушка. Мокрые ресницы. Потяжелели. Слипаются, не дают открыть глаза. Да и зачем? Всё равно темно. Всё равно пусто. Всё равно одиноко. Всё равно… что?
Просыпаюсь среди ночи. Мокрое лицо. Слёзы – не остановить. Помню. Знаю, что это действительно было. Почему? Зачем? Всё ещё так же в бессмысленной надежде протягиваю левую руку. Пытаясь потрогать. Пытаясь достать. Пытаясь коснуться. Хотя бы кончиками пальцев. Хотя бы на мгновение. Хотя бы раз. Ещё один раз. Всего один раз…
Пытаюсь. Медленно. Пальцы по простыне. Кожа по шёлку. Медленно. Странный звук. Не шум. Не скрип. Не царапание. Что? Куда? Где? Зачем? Почему и зачем всё так? Не смотрю туда. Смотрю в потолок или вообще закрываю глаза. Лишь протягиваю руку. Лишь медленно скольжу своими холодными пальцами по тонкому белому шёлку. Пытаюсь прикоснуться. Пытаюсь достать. Пытаюсь дотянуться. До тебя…
Бессмысленно. Пальцы не чувствуют. Не чувствуют твоего тепла. Не чувствуют твоего тела. Чувствуют лишь причиняющие боль чистоту, белизну и холод этого шёлка. Пальцы. Медленно. До края кровати. И чуть дальше. В пустоту. Где ничего нет. Где никого нет. Где только холод. И всё. И где нет тебя…

…В твоём номере, как всегда, беспорядок. Одежда разбросана по полу. Всё. Кроме так любимых тобой кепок, аккуратно сложенных на столике. Медленно подхожу и поднимаю с пола твою одежду. Аккуратно складываю на краешек кровати. Открываю окно. Сажусь на подоконник. Смотрю на улицу. Дождь. Брызги из-под колёс проезжающих машин. Люди под зонтами. Какая-то промокшая собака на поводке плетётся за хозяином. Ты выходишь из душа, полотенце на шее. Боже, какой же ты худой! Не могу поверить, что это думаю я. Если бы не то, ради чего я пришёл, я бы обязательно рассмеялся. Но почему-то это не кажется мне смешным сейчас. Всё как-то неправильно. Как-то до странности скомкано и нереально. Ты смотришь на меня. Просишь закрыть окно. А я, как завороженный, смотрю на тебя, не в силах ничего сделать. Ты прекрасен, Том. Ты – самое прекрасное, что когда-либо создавал Бог! И как я раньше мог, как раньше я смел этого не замечать? Том, ты…
- Чёрт, Билл! Да закрой же это окно! – ты уже почти на меня кричишь. Странно, но я подчиняюсь. Мне даже ничуть не обидно.
Ты отворачиваешься, берёшь с тумбочки пульт, включаешь телевизор. Громко. Так громко, что кажется, будто я сейчас оглохну. Переключаешь канал. Какой-то очередной хип-хоп-клип. Бит так и бьёт по ушам. Оглушая. Или так бьётся сейчас моё сердце?
А ты даже не смотришь на меня. Залезаешь под одеяло. Прислоняешься влажной спиной к спинке кровати. Закидываешь ногу на ногу, сжав между коленями одеяло. Заводишь руки за голову. Широко разводишь локти в стороны. Одеяло падает, обнажая твою грудь. Смотрю, как ты дышишь. Медленно и спокойно. Как бы я хотел сейчас оказаться на твоей груди. Потереться о неё щекой. Провести ладонью… Ты чуть вздрагиваешь, и одеяло падает ещё ниже, открывая часть живота. Дразнишь меня, Том? Ты дразнишь меня?
- Чего? – непонимающе спрашиваешь, повернувшись ко мне.
- Ты про что, Том?
- Про то, что я дразню тебя, - наглая ухмылка на твоём лице. – Просто ты сказал это вслух.
Смеёшься. И опять отворачиваешься к своему телевизору.
Я подхожу к твоей кровати. Несмело сажусь на самый краешек. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Ты выключаешь телевизор и гасишь свет. Протягиваешь свою руку. Кладёшь её мне на талию. Под футболкой скользишь по спине. Ладонью обхватываешь плечо и резко тянешь вниз. Я падаю на спину. Перехватывает дыхание. Ты набрасываешься на меня. Резко, грубо целуешь, раздвигая мои губы своим сухим языком. Впиваешься, рвёшь руками мою любимую футболку, но почему-то сейчас мне это не важно. Я просто наслаждаюсь. Наслаждаюсь твоим желанием. Твоей дикостью. Твоей жестокостью и злостью. Обхватываю руками твои плечи. А ты уже успел расстегнуть мои джинсы и забраться рукой в трусы… А дальше всё словно в тумане. Не помню, сколько раз за ночь мы с тобой кончили. Помню лишь, что проснулся среди ночи от холода. Окно было распахнуто. Ветер буквально рвал занавески. Мне вдруг стало страшно. Я лежал и смотрел на эту серую в лунном свете занавеску, которую, словно парус в шторм, вот-вот порвёт ветер. И тут ты протянул свою руку и обнял меня. Прижал к себе. Что-то прошептал мне на ухо… И всё это стало мне не важно. Я забыл про холод, про страх. Потому что сейчас мы были с тобой. Потому что сейчас мы были вместе. Одни на целом свете. Ты и я. Вместе…

…В день, когда тебя хоронили, с самого утра лил дождь. Куча людей. Толпа поклонниц. В чёрном. Никто не кричал, не визжал, как обычно. Все молчали. Но чаще плакали. Приехал отец. Вначале подошёл к маме, что-то ей сказал, она что-то ответила. Спокойно, без криков, без скандалов. Потом встал справа от меня и обнял меня за плечи. Так, как совсем недавно ещё это делал ты. Что-то пытался сказать, как-то утешить… Я не слушал его. Я плакал, и даже ливший с неба дождь не мог скрыть моих слёз. Плакал, потому что в больнице, куда тебя привезли после аварии, последним, что ты сказал, было «живи ради нас, Билл. Не умирай!»

Я просыпаюсь среди ночи. Мокрая подушка. Мокрое лицо. Слёзы – даже, когда сплю – нескончаемым потоком. Мне одиноко без тебя, Том. Но ты запретил мне умирать. И я буду жить. Ради тебя. Ради себя. Ради той памяти о нас, что навсегда останется в моём сердце. Я протягиваю свою левую руку, скольжу ей по холодной простыни, заранее зная, что вот уже край кровати и… Пустота. Пустота, в которой ничего нет. В которой никого нет. Пустота, где только холод. Пустота, где только боль. Боль и одиночество. И всё. Но каждую ночь я всё так же упрямо тяну свою левую руку туда. Потому что помню. Потому что люблю. Тебя. И мечтаю коснуться. Всего один раз…

 
ЭваДата: Воскресенье, 2007-05-27, 11:46 AM | Сообщение # 5
Давно сидим...
Группа: Модеры
Сообщений: 1344
Репутация: 28
Статус: Не тут(((
Такаи, и не буду жалеть, класный фанфик)))

Стремись к мечте
 
Такаи)Дата: Воскресенье, 2007-05-27, 12:00 PM | Сообщение # 6
Давно сидим...
Группа: Админ
Сообщений: 1737
Репутация: 61
Статус: Не тут(((
Тьму прорезает очень тихий вскрик.
Затем ты тихо что-то жалобно бормочешь.
Мне кажется, к ночным кошмарам ты уже привык.
Хотя смиряться с ними все еще не хочешь.

А я вообще отныне разучился спать.
Всю ночь смотрю, как ты, настолько хрупкий, беззащитный
В тревожных снах стремишься отыскать
Ответы на вопросы в мыслях скрытных.

Так странно, ведь сбылась твоя мечта.
Ты стал кумиром, почти богом, лучом света.
Ведь все хотят тобой быть иногда.
Но, став таким, себя оставил где-то.

Ты понял, как жесток и страшен сказок мир.
Как алчны те, кто хоть и светится не ярко,
Но миром этим правит, и кумир
На деле лишь марионетка в жестких рамках.

Им дела нет, что тебя так легко сломать.
Что ты чувствительный и нежный, как котенок.
Они души твоей не знают, не желают знать,
Насколько ты внутри раним и тонок.

Я – все, что есть сегодня у тебя.
Наверное, нехорошо гордиться этим.
Ты даже говоришь мне иногда:
“А правда, что конец мы вместе встретим?”

Я вижу, что действительно пугает
Тебя лишь мысль о том, что б я ушел.
И с каждым днем все больше затухает
В тебе надежда, она меркнет с каждым днем.

И сам ты меркнешь, затухаешь безвозвратно.
Ты гибнешь медленно, а я не в силах помешать.
Ты бледным стал и нервным, непонятно,
Как долго нам теперь кончины ждать.

Погибну я с тобою вне сомненья.
Не просто потому, что обещал.
Ведь без тебя мне просто нет спасенья
От страшной дикой боли, ты бы знал,

Что ждет меня, когда тебя не станет.
Ведь без тебя я просто не смогу.
Мне знать не нужно, когда имя канет
Твое в кромешную и ледяную тьму.

Рассвет уж близок, а я все стою
Перед тобой и спать пойти не в силах.
Ты светишься, как ангел, прорезая тьму.
Как будто свет течет по твоим жилам.

Веки дрожат, пот выступил на лбу.
Опять тебя, мой братик, мучают кошмары.
Когда-нибудь твои мученья видеть не смогу.
С тобой однажды сумасшедшим стану.

Я ненавижу их за то, что сделали с тобой.
За то, что погубили твое счастье.
Мой глупый нежный мальчик, мой герой.
За что на нас обрушилось ненастье?

Что будет дальше, я не знаю.
Сумеем ли спастись от темноты?
Я о твоем благополучии мечтаю.
Но сбыточны ли те мои мечты?

Ты жалобно и сдавленно бормочешь:
-О, Томми, нет, прошу, не уходи…
Боишься, одиночества не хочешь.
Не бойся, все равно мне не уйти.

-Скажи, скажи, ведь ты меня не бросишь?
Ты говоришь во сне, как наяву.
Ты знаешь, будет так, как ты захочешь.
Не сомневайся, глупый, я тебя люблю.

 
ЭваДата: Понедельник, 2007-05-28, 5:54 AM | Сообщение # 7
Давно сидим...
Группа: Модеры
Сообщений: 1344
Репутация: 28
Статус: Не тут(((
Такаи, hands

Стремись к мечте
 
Такаи)Дата: Понедельник, 2007-05-28, 7:49 AM | Сообщение # 8
Давно сидим...
Группа: Админ
Сообщений: 1737
Репутация: 61
Статус: Не тут(((
Мотор окончательно замёрз, и двухэтажный автобус резко тормознул. Билл долбанулся башкой о стекло и мысленно начал вспоминать все ругательства, когда-либо существовавшие в немецком языке. Мда, Билл оказался самым культурным, потому что остальные члены группы делали это далеко не мысленно.
- Ну что там, хер тебя заеби, сделалось!!!! – заорал Том, который пребывал в плохом настроении с самого утра, потому что у него закончился клей, которым он… Ладно, об этом попоз-же…
Бедный русский шофёр, всю свою жизнь проживавший в далёком городе Мухосранске и поэтому понимающий в немецком ровно столько же, сколько Шехобалов в алгебре и высшей математике (проще говоря для непросвещённых: сказать, что он ни ХУЯ ни понимал – значит, ничего не сказать – прим. автора), начал издавать несуразные звуки и показывать на мотор.
- Совсем охуел??!! – распалялся Том, - Чё ты там, мразина этакая, вякаешь?!
- Том, ты потише, а? – нервничал Билл, - Люди услышат…
- Какие, к чёртовой бабушке, люди?? Билл, ты забыл, где находишься?! Разуй глаза!! Ты в полной жопе, которую эти мудаки называют… называют…
- Тундра, - сунулся было Густав, который знал русский чуть лучше, чем остальные.
- А мне посрать, хоть Лапландия!! – накинулся на него Том, - Завали хлебало и молчи себе в тряпочку, пока тебя не спрашивают.
Густав часто заморгал глазами, опустился на колени и заревел.
Из автобуса, словно заботливая мамочка, выскочил Георг:
- Кто Густи обидел?! Ща рожу набъю!! – он присел рядом и начал гладить Густава по голове, приговаривая «ну, не обижайся, ты же знаешь, этот вонючий лох всегда так шутит… Ай, Том, дорогой, ну при чём здесь ты? Мы вообще о другом говорим. Правда, Густав? Что значит «нет»??!! Ай, Том, только не по голове, не по голове!..»
Когда лицо Георга наконец-то превратилось в тыкву, Том решил передохнуть, оперевшись об автобус. В следующую секунду он споткнулся и полетел по траектории земля-воздух-земля, закопавшись головой в сугроб. Ещё через пару мгновений он с воплем вылетел оттуда, с перекошенным лицом ощупывая дреды. Убедившись, что они на месте, он чуть-чуть успокоился, но ненадолго.
- А где, мать вашу, автобус??!! – заорал он так, что несчастная птичка, пролетавшая мимо, грохнулась на землю в глубоком обмороке.
Билл тихонько захихикал.
- Чё ты ржёшь, дебил?? Автобус исчез!!
Билл засмеялся громче:
- А он уехал!
- Как уехал?!
- Просто уехал…
- Постой… - Том прищурился, соображая, - А ты-то, откуда знаешь?
- А я видел…
- Чего??!! Ты, мудоёбище херово, видел, как он уехал, и ничего не сказал??!! – Том схватил несчастного Билла за плечи и начал трясти, как коврик для выбивания.
- Пусти меня… Там дядя… Пусти… - он вырвался, отдышался и затараторил, - Там дядя си-дел, он мотор завёл и поехал. Он вам ручкой помахал… А до этого он палец к губам приложил, чтобы я ничего не говорил. Вот я и молчал. Ты всегда говорил, что я дурак, а вот видишь, какой я умный…
- Ты идиот, и у тебя в голове дерьмо вместо мозгов!!!
Билл расстроился, сел рядом с Густавом и последовал его примеру.
А Том продолжал бушевать:
- Этот засранец нас бросил!! Мудлан недорезаный! Куда нам идти теперь?! Блять! Мы тут все СДОХНЕМ!!!
Густав, почти переставший плакать, взвыл с новой силой.
- Густав, не расстраивайся, прошу тебя, мы обязательно выберемся отсюда, - приговорил Георг.
- Я не поэтому…
- А почему??!!
- Он мои бара… барабаны забрал…
- Вот дундук! Да вот они твои ёб… вот твои барабаны. Держи.
Густав вскочил, кинулся к барабанам, лицо его просветлело.
- А что теперь делать? – робко спросил он.
- Снять штаны и бегать!
- Фу, Том, какой ты грубый! – возмутился Георг, - Чему ты детей научишь? Лично я предлагаю немного посидеть и подумать.
- Ладно, если вы все такие умные, давайте думать, - нехотя согласился Том, грохнулся на землю и закатил глаза.
Через три часа усиленного «думанья» никакие светлые мысли так и не пришли в головы «Tokio Hotel». Видимо, чересчур громкое пение плохо влияет на мозги.
- Всё! У меня жопа замёрзла! Я пошёл! – рявкнул Том, встал и пошёл вперёд.
Остальные тоже встали и поплелись.
Через пару минут Георг оглянулся и не увидел Густава.
- Густав! Ты где??!! – он кинулся назад и увидел Густава.
Он походил на улитку. На его спине высилась гора тяжеленных барабанов, поэтому он двигался со скоростью контуженой черепахи. Неудачно сделал шаг – и барабаны посыпались.
- Ты дундук, да??!! – завопил Георг, - Дай сюда! Оох… Что это?! Сколько ЭТО весит?!
- Килограммов пятьдесят, - ответил довольный Густав, снова взваливая на себя барабанную установку.
- Густав, ты титан… - прохрипел Георг, с трудом поднимаясь с земли.
Когда они с трудом догнали остальных, Том с ужасом вытаращил глаза.
- Клянусь своими яйцами, что я больше никогда, слышишь, Густав, никогда не буду орать на тебя, наезжать и вообще… кгм… спать в одной комнате…
Бедолаги ковыляли по снегу добрых три часа, но так никуда и не вышли. Все устали и еле плелись, но хуже всего было то, что с наступлением вечера температура понижалась.
- Слушайте, я вот что хотел спросить… - неловко начал Билл, - Эээ… Ну, как сказать… У вас, короче, все органы на месте?
- На что ты намекаешь? – злобно ответил Том.
- У меня, по-моему, бровь отвалилась…
- ЧТО??!! Придурок, она на месте!
- Но я её не чувствую, - заныл Билл, - Почему я её не чувствую? Тооом! Сделай что-нибудь!
- Я тебе говорил, сучара, на хера тебе пирсинги!!! Вот и мучайся теперь!!
- Ну, Том, ты же мой брат! Помоги, а?
- Сейчас, дорогой…
Том развернулся и врезал Биллу по лбу. Билл покачнулся и осел на снег.
- Ты чё, совсем охренел?? Чё руками-то размахался? – Георг ударил Тома в челюсть.
Том ничего не почувствовал, но его передние зубы, ставшие хрупкими от холода, не выдержали, разломились и упали в снег.
- Неет! Мои жубы! Я тебе этофо никогда не площу! – Том опускается на колени и начинает разгребать снег.
Тем временем Билл поднимается и трясёт головой:
- Слушай, Том, стало лучше! Слышишь? Спасибо!
Том развернулся и закричал, захлёбываясь слезами и отчаянно шепелявя:
- Это фсё из-за тебя! Кто пелвый это плидумал?! Кто поехал ф эту глёбанную страну?!! Кто, я тебя сплашиваю? Смотлеть мне в глаза!! Я тебя пледуплеждал! Пледуплеждал или нет, гондон сланый??!! И вылви ты эту хленотень!
Том схватил пирсинг Билла и потянул…
- Ну вот, Билл, всё как ты и хотел… - пробормотал Густав, - Нет брови – нет проблем…
И вот безбровый Билл, беззубый Том (правда, вставивший себе вместо зубов две пластинки жвачки (анекдот с бородой, не правда ли? – прим. автора)), тыкворожий Георг и улиткообразный Густав тащатся дальше. Миновав этаких пару километров за три часа, они добрались до какой-то горы.
Следуя девизу «умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт», ребята из «Tokio Hotel» решили идти прямо и никуда не сворачивать…
И вот он уже изображают крутых парней, которые только тем и занимаются, что лазят по горам. Правда, не очень-то у них получалось, потому что из всей группы только Том когда-то в далёком детстве лазил по деревьям, а остальные знали про горы только из книжек и фильмов. А Билл так и вообще думал, что альпинисты – это те, которые ныряют за сокровищами.
- Значит так! – разглагольствовал Том, вообразивший себя инструктором, - Альпинизм – это… такая профессия значит… А альпинисты – это, собственно говоря те, кто занимается альпинизмом. Вот. Значит, дальше… Ээ… Дальше, дальше… Ну, короче, всё. И ещё запомните: альпинисты как яйца: либо крутые, либо всмятку.
- Класс! – завопил Билл, - Обожаю яйца всмятку!
- Заткнись! – рявкнул Том.
За полчаса наши недоразвитые альпинисты продвинулись на пару десятков сантиметров. Том орал, что во всём виноват Густав, который тащит на себе барабаны и всех тормозит. Густав ссылался на Билла, который визжал как поросёнок, которого кастрируют без наркоза, и вообще двигался с закрытыми глазами. На что Билл возражал, что, мол, Георг вообще сидит на одном месте и не двигается. Но когда Том гневно заорал на Георга: «Что, струсил, долбоёб?!», тот молча указал на его мокрые штаны, и Том почему-то покраснел и быстро отвернулся.
Неожиданно подул сильный ветер и начало темнеть…
Нет, всё-таки я была несправедлива к Тому. Порой он оказывается прав…
Как и следовало ожидать, Густав поскользнулся, и барабаны перевесили его… Пытаясь удержать равновесие, он с громким воплем ухватился за Билла, Билл – за Тома, а Том повис на Георге. Но как парни не старались, барабаны всё равно оказались тяжелее, поэтому знаменитая немецкая группа просто закрыла глаза и покорилась судьбе…
Том открыл глаза и потянулся. Потом встал. Похоже, он не пострадал, но всё равно было очень неприятно и неудобно. Он поднял голову, чтобы увидеть громадную высоченную скалу, с которой они навернулись, но увидел лишь крошечный бугорок, находящийся на высоте не более трёх метров.
Отвратительно матерясь (я не буду это писать, всё-таки я ещё сохранила остатки приличия), Том начал оглядываться, ища остальных. Сначала он в глубине души надеялся, что все остальные сдохли, но потом ему вдруг стало страшно, и он милостиво решил кого-то одного оставить. «Так, Билла я ни за что не оставлю, а то из-за его тупости я вконец сойду с ума… Георг противный и привередливый, а Густав… - он содрогнулся, - Неет, я ещё не совсем тупой, чтобы оставаться один на один с Густавом» - лихорадочно соображал он.
Через некоторое время он с удивлением обнаружил валяющегося Густава, рыдающего Георга и мычащего Билла.
- Эй, ребята, голова не болит?! – громко крикнул он, - Давайте, поднимайте свои жопы и пошли дальше!!
- О Том, Густав умирает! – со слезами на глазах Георг вскочил и побежал к нему, но вдруг резко остановился и выкатил шары с отвиснувший до колена челюстью.
Остальные двое тоже сделали так же. Даже Густав забыл о приближающейся смерти.
- Ну чё вы вылупились?!! – заорал Том, уже предчувствуя что-то плохое.
- Том, - давясь от смеха промямлил Георг, - А мы и не знали, что ты лысый…
Тут он не выдержал и заржал, Густав тихонько захихикал, даже Билл весело замычал.
Том со слезами на глазах ощупал свой гладкий череп и послал смертельное проклятие на одного из своих стилистов, который не заготовил клея впрок. Говорил же он, что жвачка слишком плохо держит…
Он начал было ругаться, но от шока забыл весь свой неистощимый запас… От бессилия Том внезапно дико взвыл и начал биться головой о снег, раздирая на себе одежду.
Немного успокоившись, он начал срывать злость на Билле:
- А ты чё тут мычишь как корова недорезанная??!!
Билл промычал, показав на свой язык. Пирсинг замёрз и прилип к большой льдине… Бедолаге не везёт, впрочем, как всегда.
Тем временем Густав уже почти сдох…
- Друзья! – начал он, - Простите, это я во всём виноват… Сдуру полез…
- Да ладно тебе, сдуру можно и хуй сломать… - жизнерадостно ответил Том.
- Так, Густи, давай своё последнее слово, – распорядился Георг, - Только побыстрее, у меня ноги замёрзли…
- Друзья, завещаю вам выжить и донести мои барабаны до победного конца…
- Ага, ага, обязательно, а теперь давай, хватит яйца мять, дохни уже, что ли… - говорил «добрый» Том, - Считаю до трёх… Раз… Два… Наконец-то… Ну чё, пошли, ребя?
- Я так не хочу! Его надо похоронить! – запротестовал Георг.
Билл согласно замычал.
- Мне всё равно! Делайте что хотите! – махнул рукой Том.
Через несколько минут Георг сделал что-то наподобие могилы и спихнул туда Густава. Потом он засыпал его снежком и привалил камень побольше.
- Том, напиши что-нибудь! – попросил Георг, - Тут место специально для тебя!
- А не пошёл бы ты в Красную армию!!! Мне и без того холодно!
- Ну ТОМ! Пожалуйста!
- Ладно, ладно, только отъебись!
Том подошёл и почесал лысый затылок, призывая фантазию.
Но фантазия не откликалась. Том ещё немного подумал, глубоко вздохнул и написал: «Густав Листинг».
Георг некоторое время пялился на это, а потом возмущённо закричал:
- Неет! Ты всё неправильно написал! Это я Листинг! А он – Шеффер! Вы всегда всё путаете! Сволочь, сотри немедленно! Суки ёбаные! Я понимаю ещё непросвещенных мудаков, но от тебя, Том, такого не ожидал! Ну неужели так сложно запомнить?! Я – Листинг, а он – Шеффер! Шеффер! Шеффер! Ше…
Георг застыл на месте, покачнулся и сполз на снег.
Том аккуратно вытер нож о снег.
- Заколебал… - пробурчал он, - Теперь доволен?! Я и тебя рядом похороню! Точно! Густав Шеффер + Георг Листинг = Густав Листинг! Умно, правда Билл? Теперь всё по-честному.
Билл, не отрывая языка, закивал и показал большой палец. Через несколько минут Том помог Биллу освободить язык. Решив, что этим он искупил свою вину перед Богом, он дал ему пинка под зад.
- Вставай! Пора идти!
- А барабаны? – робко спросил Билл?
- Какие ещё, в пизду, барабаны?!
- Ну, эти…
- Ах, эти… Ну вот что я тебе скажу, дорогой Билл… Ээ… Ну, тебе самому охота тащить на себе эту хуйню, которая отвратительно бренчит и портит все наши концерты? Нет? То-то. Что надо сказать? Да не «Густаву ведь обещали»! Надо сказать «пошло это всё далеко и надолго»! Правильно! Молодец! А теперь пошли.
Братья добрели до большой бурной реки.
- Билл, ты умеешь плавать? – задумчиво спросил Том.
- Конечно! – обрадовался Билл! – Но только со спасательным кругом…
- Чтоб ты сдох, мудак! – выругался Том.
Натаскав откуда-то веток, Том соорудил нечто вроде плота.
- Вот! В самый раз!
- Да! – для гнома…
- Тебя не спрашивают!!! Закрой борщехлёб! Поплыли…
Несмотря на хлипкий вид, плот каким-то чудом удерживался на воде и даже доплыл до противоположной стороны…
- Будем держаться берега! – приказал Том.
Плот довольно быстро плыл. Том умело манипулировал шестом, левой рукой поправляя спадающий капюшон, которым стыдливо прикрыл яйцеобразный череп.
- Где же можно выйти… - шептал Том.
- Том! Я это дерево уже видел!
- ЧТОО?!!
- Честное слово! Я это толстое дерево точно видел!
- Пошёл в задницу! Харе мне мозги пудрить!
- Не хочешь – не верь… - обиделся Билл.
Но ещё через пару минут Том опять увидел то же самое дерево. И ещё раз. И ещё. И самое обидное, что Билл сидел и в открытую издевался над ним.
- Хорошо, что ты предлагаешь??!! На берег спуститься?!
Том остановил плот, и они спустились на берег.
- Очевидно, это некий остров… Надо посчитать длину, - с умным видом заявил Том и принялся считать шаги, - Раз, два, три, четыре, пять…
- Осторожно, Том!!
ХРЯСЬ!
Том поскользнулся и чуть не свалился в воду, с трудом удержавшись.
- Пять… - задумчиво прошептал он.
- Ты же не хочешь сказать, что мы всё это время плыли вокруг острова длиною пять мет-ров!! – Билл готов был лопнуть от смеха. Том готов был лопнуть от злости.
- Чё ты ржёшь, смешно тебе, скотина, да?! – Том неожиданно вскочил и со всей силы ударил Билла в грудь. Билл от неожиданности покачнулся и с душераздирающим криком рухнул в воду, подняв кучу брызг.
- Тооом! Помоги! Я тону! Тоооооом! Буль-буль…
Тома заела совесть, и он, скрепя сердце, сиганул за ним.
- Я спасу тебя! Аааай!!! Блять!!!
Том вынырнул с разбитой головой и неожиданно… встал.
- Дурак!! Как ты можешь тонуть, когда здесь по колено воды??!!
Но Билл по-прежнему полулежал в воде с высунутым языком, усиленно изображая мёртвого.
- Ладно…
Том вытащил Билла и вскинул на плечо. Билл сейчас очень напоминал ёршик для унитаза.
Было очень темно, Том очень устал, Билл был очень тяжёлый, жвачка, которую Том вставил себе вместо зубов, размокла и уже не держалась, разбитая голова болела, и всё давно было по фигу. Неожиданно далеко-далеко Тому показалось, что он видит нечто, напоминающее ограждение. Он поднажал.
Это был высокий металлический забор.
«Люди! Здесь есть люди!» – подумал он, и его сердце радостно забилось.
Навстречу ему двигалась неясная тень… И неожиданно Том понял, что это действительно ЧЕЛОВЕК! Поправив Билла, который сладко спал у него на плече, Том бросился вперёд, протягивая руки для приветствия. Он был так рад встрече! А вот человек, похоже, не очень…
Внимательно оглядев лысое, побитое, беззубое лицо Тома и мокрого Билла у него на плече, пожилая женщина, скорее всего, сторож, внезапно гневно закричала:
- Опять напились! Достали уже, пьяницы вонючие! Сначала пьют, а потом ничего не слышат! Смотреть противно! Валите отсюда немедленно! Вон, я кому сказала! Сколько можно повторять, Ботанический сад закрывается в одиннадцать часов!!!
 
ЭваДата: Понедельник, 2007-05-28, 8:19 PM | Сообщение # 9
Давно сидим...
Группа: Модеры
Сообщений: 1344
Репутация: 28
Статус: Не тут(((
Такаи, lol

Стремись к мечте
 
Такаи)Дата: Воскресенье, 2007-06-03, 1:36 AM | Сообщение # 10
Давно сидим...
Группа: Админ
Сообщений: 1737
Репутация: 61
Статус: Не тут(((
- Ты всегда хотела жить в Германии. Это самая чудесная в мире страна.

- Ты самостоятельно начала учить немецкий, хотя учила английский со 2 класса и всегда считала немецкий беспонтовым языком (до определенного времени).

- Ты красишь ногти черным лаком.

- Ты проколола язык, как и Билл.

- Ты начинаешь кусалово с тем, кто назовет Билла бабой.

- В твоем кошельке лежит фотография Тома. Если кто-то начинает задавать вопросы, ты говоришь, что это твой парень.

- У тебя есть страничка в инете, посвященная группе Токио Отель.

- Ты распечатала фотографии Тома и Билла и разместила их в стратегически важных местах своей комнаты. Таким образом, где бы ты ни находилась, ты всегда видишь их.

- Твои учителя знают, что ты любишь гр. Токио Отель благодаря тому, что ты постоянно пристаешь к ним с просьбой поручить тебе сделать проект, посвященный им, - ведь они внесли огромный вклад во всемирную музыкальную историю.

- У тебя есть диск, на котором записано каждое появление «Токов» на ТВ. Ты смотришь его так часто, что тот факт, что он до сих пор не вышел из строя, вызывает у тебя неподдельное удивление.

- У тебя в компе есть специальная папка «Токио Отель» где собраны гигабайты инфы о них!

- Ты фотографируешь экран, когда их показывают по ТВ.

- Ты уже решила сделать себе одну из татушек Билла, и в том же месте.

- Тебе не разрешили сделать ее, но ты все-таки нарисовала себе черной гелиевой ручкой одну из татушек=)

- Ты нанесла физический вред тому, кто сказал, что у тебя нет ни малейшего шанса быть вместе с Томом.

- Ты видишь странные сны про парней из Токио Отель.

- Ты говоришь о Каулицах так, словно лично с ними знакома.

- Иногда ты вопишь «Токио Отель the best (forever)!» без всяких на то причин.

- Ты проводишь безумное количество времени в инете в поисках инфы/фоток/видео Токио Отель.

- Ты смотрела всё видео о группе как минимум раз по 50. Или даже больше. Даже те, где они ещё маленькие.

- Ты ответила «да» более чем на пять из этих пунктов.

- Ты чувствуешь, что ты каким-то образом космически связана с Томом.

- Ты думаешь, что клипы гр.Токио Отель просто кино-шедевры!

- Ты тратишь жуткое количество денег в инете, чтобы скачать себе мрЗ, видео и фотки участников группы.

- Все должны хранить молчание, когда по ТВ показывают интервью или клип Токио Отель. Если они разговаривают, ты игнорируешь их весь вечер.

- Ты можешь сказать «Я люблю тебя, Билл» на 25-ти языках.

- Ты заставляешь ВСЕХ и КАЖДОГО называть тебя миссис Каулитц.

- Ты покрасилась в черный цвет, а комментарии о том, что он тебе не идет, ты просто игнорируешь!

- Глядя на фотографии, сделанные на after party, где Том обжимается и целуется с некой блондинкой, ты замечаешь, что она безвкусно одета, и вообще, «что он нашел в этой уродине?» И тут же сама оправдываешь Тома: «Ну, он же был пьяный!»

- У тебя на стене не меньше 5 плакатов «Токов», и на каждом они такие зайки, особенно Густав!

- Благодаря твоей непрекращающейся болтовне ВСЕ в классе знают ВСЁ про Токио Отель, вплоть до количества колец у Билла, дрэдлоков у Тома, марки шампуня, которым моет голову Георг и любимого блюда Густава!

- Ты мечтаешь о пирсе губы, как у Тома ...

- … или пирсе брови, как у Билла….

- Первого сентября ты отмечаешь отнюдь не «День Знаний», а «День Рождения Самых Симпатичных Близнецов в Мире!».

- Ты не пропускаешь ни один журнал, где есть фото/статья (нужное подчеркнуть) о Токио Отеле, даже если там совсем малюсенькая фоточка.

- Ты пишешь стихотворения, посвященные красавцу Биллу.

- Ты говоришь: «Если бы я правила миром, я бы вышла замуж за Георга!»

- Ты завела отдельную тетрадь, куда клеишь вырезки из журналов со своими любимцами.

- У тебя сто пудов есть диск "Schrei!", и ты так гордишься этим!

- Ты засыпаешь и просыпаешься с плеером в постели, в котором играют «Токи».

- Когда играет песня «Токов», ты обязательно подпеваешь, кстати, ты наизусть знаешь слова всех песен.

- Если, идя по улице, ты услышишь, что играет песня ТН, ты обязательно остановишься, чтобы послушать.

- Если бы тебе подарили путевку в любое место на Земле, ты бы, естественно, поехала в Германию.

- Ты заходишь на WhitePages.com и печатаешь Том Каулитц до тех пор, пока не найдешь его (поверь, это не срабатывает, я уже пробовала).

- Вы с подружкой снимаетесь на любительскую камеру под музыку ТН в образах Билла и Тома (для этого случая даже выпросили у соседа его эл.гитару).

- Ты удалила все e-mail адреса и создала новые, так или иначе связанные с именами «Токов» и словами «Токио», «Отель», «ТН», «Каулитц» и др.

- В тот день, когда тебя не было в школе, твои учителя всласть посмеялись над твоими приступами «токомании». К счастью, твоя подруга на следующий день все тебе рассказала.

- На улице ты всматриваешься в каждого прохожего: вдруг он похож на парня из ТН?

- Несколько раз в день ты смотришь на часы, подсчитывая разницу во времени, и представляешь, что они делают в данный момент.

- Ты на самом деле хочешь побыстрее лечь спать, потому что во снах возможно все.

- Ты выщипываешь брови, придавая им нужную форму, чтобы они достигли большего сходства с бровями Билла.

- Ты больше не называешь его Биллом, тебе (и твоим друзьям) он известен как «твой парень».

- Ты представляешь, как Густав просит тебя сопровождать его на … (вставь сюда название церемонии вручения крупнейшей награды).

- Ты уже выбрала имя для своего сына, это определенно: Билли, Томми, Георг или Густав.

- Когда ты идешь куда-нибудь одна, ты представляешь рядом с собой Георга и разговариваешь с ним.

- Ты записалась в художку, чтобы научиться рисовать мангу (ты ведь знаешь, что Билл считает, что уметь рисовать мангу - это круто!).

- Ты пыталась связаться с Каулицами более 10-ти раз.

- Ты лазаешь по немецкому вэб-магазину в инете, где продают вещи с логотипом ТН, и исходишь слюной, представляя, что имеешь их все!

- Ты уже перевела с немецкого названия всех лотов, сделала прайс-лист и перевела все цены на вещи с евро на рубли, и все еще исходишь слюной представляя, что имеешь их все!

- Ты все же заказала несколько лотов на ‘n’ тысяч рублей. И знаешь, что день, когда они придут на почту наложенным платежом (и когда родители увидят счет), то это будет дер лэцэ таг твоей жизни.

- Ты часто впадаешь в транс, мечтая о Билле, и все твои друзья знают, что это надолго.

- Ты знаешь, просто знаешь, что когда Том встретит тебя, он сразу же влюбится в тебя на всю оставшуюся жизнь.

- Тебя переполняет ненависть к любой фанатке, которой повезло сфоткаться с ними.

- Ты изрисовала все тетрадки (и даже парты) логотипом ТН.

- Ты совершаешь специальный поход к журнальным киоскам, чтобы посмотреть, не появилось ли там журнала хотя бы с их крошечной фотографией.

- Ты начинаешь истекать слюнками всякий раз, когда кто-нибудь просто упоминает имя Том, Билл или имена других ребят из группы.

- «Рэд Бул» теперь твой любимый напиток, потому что уже давно ты видела, что его пьют Самые Классные Близнецы на Свете!

- Ты заказала в Интернете их постер в полный рост, повесила у себя в комнате и рассказываешь им все свои секреты.

- Ты написала рассказ, в котором главные герои - ТЫ и ТОМ.

- Ты уважаешь Пинк, 50 Сэнт, Сару Коннор, потому что в одном из интервью ты читала, что они уважают «Токов».

- Твоя подпись в электронных посланиях выглядит как ...Kaulitz..., ..th, Биллка, Томмка. и проч.

- Любая девушка, которая на фото рядом с ними, автоматически превращается в воплощение вселенского зла.

- Каждую ночь ты молишься о том, чтобы ТН приехали в Россию.

- Ты точно знаешь, что поедешь в Москву на концерт «Токов», даже если ты живешь в Новосибе, Ижевске или Самаре.

- Постер «Токов» висит прямо рядом с твоей кроватью, так что последнее, что ты видишь, засыпая, и первое, что ты видишь, просыпаясь, - это они.

- На уроках обычно ты садишься на последнюю парту и исписываешь всю ее именами парней из Токио Отель.

- Стены твоей комнаты до такой степени покрыты постерами ТН, что ты уже не помнишь, а есть ли там вообще обои.

- Ты непременно должна поцеловать ВСЕ свои постеры КАЖДЫЙ РАЗ, прежде чем ложиться спать.

- Продавцы почти каждого магазина музыкальной продукции в твоем городе знают тебя в лицо. Еще бы! Ведь ты больше ‘n’ месяцев каждый день спрашивала: «А диск Токио Отель еще не привезли?», пока его действительно не привезли…

- Вместо домашней работы ты открываешь в тетради последнюю страницу, посвященную ТН и продолжаешь творить...

- Ты пользуешься теми же косметическими средствами, что и Билл: дезодорант Dove, черный карандаш MaxFaktor, тоналка Lankome и мн.др.

- Ты считаешь, что актриса Ева Лангория великолепна! Не только потому, что она нравиться Тому.

- Ты заказываешь клипы ТН по смс на интерактивных каналах, не важно, что убиваешь кучу денег, главное, ты несешь счастье в массы (прикинь, как рады ВСЕ фаны ТН!).

- На праздник тебе подарили щеночка, и ты вся в раздумьях, как же его назвать: Билл, Том, Густав или Георг (и тебя совершенно не волнует, что это сучка, щенок должен получить одно из этих имен!).

- Если ты любишь Билла, то ты любишь и Тома, эти двое - единое целое на веки веков.

- Ты научилась играть на гитаре мелодии из репертуара ТН. Ты очень горда собой.

- Ты знаешь, просто знаешь, что у ребят из Токио Отель замечательные характеры.

- Ты готова убить придурков, из своего класса, которые называют Билла голубым!

- Ты назвала “Billy Kaulitz” самую большую и красивую звезду за твоим окном.

- Каждую ночь ты мысленно разговариваешь с Георгом.

- Ты собственноручно связала шапку/шарф/варежки (нужное подчеркнуть) «Tokio Hotel» и чуть не умерла от зависти к самой себе.

- Тебе нравиться группа “Green Day”, не только потому, что она нравиться Биллу!

- Ты прошла в инете каждый тест на совместимость с кем-нибудь из группы.

- Каждый раз просыпаясь ты поешь «О Том, О Том Каулитц! О! Как я тебя люблю!», чтобы зарядиться хорошим настроением на весь следующий день!

- Ты напечатала фотографию Густава на наволочке и пододеяльнике, так что теперь ты можешь прильнуть к нему и повторять «Я люблю тебя» миллион раз в течение всей ночи (и неважно, что ты жутко устала за день).

- Когда ты обнимаешь друга/подругу или еще кого-нибудь, то мысленно воображаешь, что ты обнимаешь самого Тома!

- Ты вступила хотя бы в один Фан-клуб ТН!

- Каждый раз при виде парня, похожего на Билла/Тома, ты впадаешь в состояние шока (поверь, у меня чуть не случился сердечный приступ, когда мне показалось, что мимо меня на скейте проезжает Том).

- Ты обладаешь сверхъестественной способностью угадывать, что скажет твоя подруга, когда ты заговоришь о группе ТН.

- Твоя подруга начинает дразнить тебя, говоря «А вон парень так похож на Билла!», КАЖДЫЙ раз доводя тебя до потери сознания.

- Ты считаешь, что все песни Билл сочинил только для тебя.

- Ты распечатываешь все ИХ фотографии и интервью, которые находишь в инете, вклеиваешь их в особую книжку и каждый вечер перед сном перечитываешь и пересматриваешь.

- Ты знаешь по никам всех админов сайтов про ТН.

- В твоих «закладках» более 20 сайтов о «Токах».

- Когда идет клип «Токов», ты целуешь экран и плачешь…

- Тебе кажется, что с Густавом вы бы были идеальной парой!

- У тебя нет друзей, которые не были бы подвержены этой же мании, что и ты, так как ты просто не в состоянии понять, как человек в здравом уме не может не обожать их!

- Ты намерена прочитать этот список до конца.

- Ты знаешь, что после концерта ТН, на который ты когда-нибудь пойдешь, тебя обязательно пригласят к ним в гримерку, потому что ты потрясающе будешь выглядеть.

- Ты писала письмо на fans@tokiohotel.de o том, как ты без ума от «Токов» и ‘n’ месяцев ждала ответ.

- И тебе все-таки ответили «Ты хороший фэн, спасибо тебе, мы тебя тоже любим! Твои Токио Отель!» (Тебе ОЧЕНЬ повезло, если тебе ответили! Прикинь, мне ответили!)

- Ты решила, что было бы неплохо стянуть из колледжа все денежные средства, так что ты смогла бы спокойно отправиться в Германию и выследить, где они проживают.

- Фотография Билла находится на рабочем столе твоего компьютера или на твоей стартовой странице.

- Ты завалила их оф.фэн-сайт своими кассетами, надеясь на то, что они или влюбятся в тебя с первого взгляда, или пригласят тебя сниматься в своем новом клипе. Или и то, и другое сразу!

- У тебя было несколько драк с твоими друзьями-фанатами «Токов» за маленькую, совсем маленькую фотографию ТН в последнем журнале, купленном твоей подругой.

- Вчера ты общалась с Томом по ICQ! И тебе наплевать, что на самом деле его зовут Вася.

- Во всех хит-парадах ты голосуешь только за Токио Отель!

- На твоем лице постоянно блуждает идиотская улыбка, которую то и дело приходится объяснять маме/папе.

- Эта идиотская улыбка – явный признак мыслей о лапочке Густаве.

- Ты практикуешься в страдальческом взгляде, который Билл изображает в «Rette mich».

- Твой online фотоальбом дико тормозит, потому что в нем не хватает свободного пространства из-за фотографий «Токов».

- Ты полюбила массивные кольца с черепками

- В твоей мобиле только мелодии ТН и только ИХ фотки!

- Ты знаешь, что Том любит носить широкие трусы, похожие на боксерские, поэтому умудрилась купить каждые, которые, по твоему мнению, прекрасно смотрелись бы на нем.

- Ты отказываешься иметь парня, потому что ты должна быть свободной, когда познакомишься с Густавом.

- Твои друзья спрашивают тебя: «Значит, ты все еще сходишь по «ним» с ума?». Им даже не нужно объяснять, кого они подразумевают под словом «они».

- Ты уже купила билет в Германию. В один конец…

- Ты заставляешь всю семью обращаться к тебе по-немецки.

- Ты просто ЗНАЕШЬ, что вы с Георгом родственные души и что ты рождена, чтобы выйти за него замуж.

- Ты звонишь по всем номерам в Лейпциг, надеясь, что тебе ответит Билл. Халло, Билли, ЭТО ТЫ?!?!?!?! Шайсе! Фак! Проклятье! Тогда прощайте! (твой папа все еще не видел, хе-хе! - счета за телефон).

- Ты подумываешь о том, чтобы сделать пластическую операцию, ведь когда ты встретишьТома, тебе надо выглядеть на все сто!

- Ты даже согласна потерять девственность с ним (если таковая всё ещё имеется)

- Или быть с ним всего на 1 ночь…

- И вообще ты уже спланировала ваш медовый месяц.

- Ты находишь сходства между собой и Биллом, и считаешь, что вам просто суждено быть вместе.

- Ты считаешь, что маникюр у парней – это очень сексуально!

- Сосед удивляется твоим неожиданным приливам нежности по поводу его привлекательной худобы.

- Ты сняла фильм о себе, в котором рассказываешь, как сильно ты любишь Густава, и послала кассету ему.

- Ты «затаскала до дыр» DVD с life-концертом ТН!

- В тебе поднимается волна ненависти к любой девушке, приблизившейся к «Токам» ближе, чем на 1 метр.

- Ты не стираешь футболку, которая была на тебе, когда ты была на концерте «Токов» (тебе ТАК повезло, если ты была на их концерте!)

- Ты решила не мыться после того, как побывала на концерте, но по объективным причинам изменила свое решение.

- Иногда ты размышляешь, как сильно ты любишь Густава, что хочешь иметь от него детей и т. п.

- Ты постоянно сидишь на диете, потому что в один прекрасный день ты можешь столкнуться с Биллом.

- Твой Screensaver сошёл с ума - ты загрузила туда все 2000 фотографий, которые у тебя есть.

- Твой брат требует убрать с рабочего стола вашего PC «этих педиков»!

- ...и ты ставишь другую, 134-ю фотографию

- ...при этом, издеваясь над братом, ставишь ему «Durch Den Monsun» . В который раз.

- У тебя куча фоток, где ты стоишь, вытянув перед собой руку и наклонив голову вбок (это фишка Билла!).

- Ты отправляла поздравление по почте Биллу и Тому на День Рождение (Самых Милых Близнецов в Мире), и не забыла вложить свое фото и написать обратный адрес!

- Ты носишь «обрезанные» кожаные перчатки даже зимой!

- Ты куришь сигареты «Marlboro» (потому что их курит Билл!)

- Ты бы хотела научиться играть на барабанной установке.

- Ты тщательно одеваешься, прежде чем выйти куда-либо, а вдруг ты встретишь, или на худой конец издалека увидишь «Токов».

- Ты бесишься, когда Билла принимают за плоскую тёлку.

- У тебя нет парня, потому что никто не может соответствовать ИМ!

- … и никогда не сможет!

- Когда у тебя проблема, ты думаешь, как бы Том справился с ней.

- Недавно ты отдыхала в их отеле в Германии, и вы с Биллом целовались...

- ...а потом ты проснулась и поняла, что отлично выспалась!!!

Сообщение отредактировал Такаи - Воскресенье, 2007-06-03, 1:38 AM
 
Такаи)Дата: Воскресенье, 2007-06-03, 5:05 PM | Сообщение # 11
Давно сидим...
Группа: Админ
Сообщений: 1737
Репутация: 61
Статус: Не тут(((
Это не фик на 5 минут. Это то, что нужно скопировать себе на комп, и читать, не отрываясь.
Очень большой, но это не имеет значения. Когда захотите подумать о жизни, прочтите.

Играя в любовь
Рассказ про Билла.
Глава 1
- Билл, черт, прекрати!
- Тебе что-то не нравится, братишка? – ехидно спросил Билл, отрываясь от чрезвычайно увлекательного занятия. Он делал, минет брату.
- Сейчас не время! И не смей называть меня братом!
- А, по-моему, как раз самое время, братишка, - Билл ухмыльнулся и вернулся к облизыванию возбужденного члена Тома. Он увлеченно скользил губами по венам, играл языком с головкой, брал глубоко – все, что угодно для доставления удовольствия брату. Том, уже не сопротивляясь, откинул черные пряди с лица Билла, чтобы видеть, как пухлые розовые губы обхватывают его член. От этого зрелища Том оказался на грани оргазма.
Почувствовав, что Том скоро кончит, Билл заглотил его член так глубоко, как смог.
- Биии… - задохнулся Том. Билл грациозно поднялся с колен и уселся на брата. По его подбородку тоненькой струйкой стекала сперма.
- Ты выглядишь, как озабоченный мартовский кот, налакавшийся сливок, - буркнул Том. Билл вызывающе облизнул губы.
- А ты выглядишь, как озабоченный подросток, которому только что сделал, минет его брат-близнец, - фыркнул Билл.
- Ах, так, - обозлился Том и впился поцелуем в белую шею Билла.
- Черт! Ты спятил? – заорал Билл, оттолкнув Тома и подскочив к зеркалу. – У меня сегодня фотосессия!
- И не смей замазывать тоналкой! – заявил Том, выходя из номера брата.
- Козел! – крикнул напоследок Билл, критически рассматривая причиненный ущерб.
Засос был не очень большим, но весьма красочным. И замазать его было нельзя. Таковы были правила их игры. Секретной игры на двоих.
- Прости за опоздание, милая, - Билл буквально влетел в двери гримерки. Аннет – милая девушка, млеющая с каждого взгляда Билла – немного укоризненно посмотрела на него.
- Фотосессия начнется через десять минут! А мне тебя еще загримировать надо!
- Прошу, - Билл соблазнительно улыбнулся, - я весь твой!
Аннет покраснела и подрагивающими руками взялась за расческу. Ее маленькие пальчики ловко перебирали пряди, укладывая их в «творческий беспорядок».
- Может, ты снимешь этот ошейник? Мне гримировать тебя будет сложно…
- Прости, дорогая, но так надо, - Билл соблазнительно улыбнулся, и Аннет растаяла, как шоколад на солнце.
- Как хочешь, - вздохнула она. – Но Грег все равно его с тебя снимет. Он к костюму не подходит.
«Конечно, снимет, - мысленно усмехнулся Билл. – И не только ошейник. Этот чертов натурал сегодня точно будет моим».
Приведя себя в порядок с помощью Аннет, Билл вышел в студию. Грег – фотограф – уже возился со своей камерой.
- Садись, - не глядя на Билла, сказал Грег. – Туда.
- Куда? – захлопал длинными ресницами Билл.
- На кресло, - поднял голову Грег.
- Слушаю и подчиняюсь! – Билл послал фотографу страстный взгляд и, покачивая бедрами, направился к указанному креслу. Усевшись, Билл выжидательно уставился на Грега, который не отрывал взгляда от обтянутой кожаными штанами задницы Билла.
- Кхм, - прокашлялся Грег. – Ошейник придется снять.
- Прости, но я не могу, - манерно протянул Билл, скорчив самую жалобную рожу, на которую был способен.
- В чем дело, Каулитц? – грубо спросил Грег. – Ты, кажется, на фотосессию пришел. И должен выполнять все мои пожелания.
- Ну уж нет. Ты мне не указ.
- Почему это?
- Потому что ты – очень талантливый, но все же начинающий фотограф. А я рок-звезда мирового масштаба, - Билл мило улыбнулся и опять захлопал ресницами.
Грег поморщился. Билл попал в самую точку. Он был лишь начинающим, которому выпала огромная удача – фотографировать самого солиста «Tokio Hotel». Но так просто он сдаваться не собирался.
- Не хочешь снимать – я сам это сделаю! – Грег подошел к креслу, в котором вызывающе развалился Билл.
И замер. Билл прикрыл глаза, томно глядя на фотографа, его приоткрытые губы блестели перламутром от нанесенного блеска, на бледных щеках выступил нежный розовый румянец.
Грег кое-как взял себя в руки и осторожно снял чертов ошейник. Увидев засос, Грег судорожно сжал челюсти.
- У тебя очень несдержанная девушка, - попытался пошутить он.
- А с чего ты взял, что это сделала девушка? – Билл посмотрел на замявшегося Грега снизу вверх. – Я, знаешь ли, предпочитаю парней. Высоких мускулистых блондинов. Таких, как ты... – последние слова Билл почти прошептал на ухо замершему фотографу. Отстранившись, Билл посмотрел в распахнутые голубые глаза и довольно улыбнулся.
Отказа не будет.
- Гони бабки, братишка, - с порога заявил Билл. – Я выиграл пари.
- Какого хера? – из-под одеяла высунулись две головы: Тома и какой-то смазливой брюнетки.
- О, так ты с леди? – притворно удивленно протянул Билл. – Зайду попозже. Или нет, не хочу позже.
Он подошел к кровати, выдернул из-под одеяла девицу и буквально выкинул ее из номера, не обращая внимания на ее очень голый вид и истошные вопли.
- Кретин, - беззлобно буркнул Том, видимо, не очень-то расстроенный прерванным свиданием. – Теперь сам меня будешь удовлетворять.
- С превеликим удовольствием, - Билл быстро скинул брюки и уселся на возбужденный член Тома.
- Тебе не больно? – на всякий случай спросил Том, еле сдерживаясь, чтобы не начать двигаться.
- Нет, - простонал Билл. – Я же… сегодня… уже… - он резко задвигался, доводя брата до сумасшествия.
- Как все прошло? – спросил Том, уже когда они лежали удовлетворенные и обессилевшие, лениво обнимая друг друга.
- Твой прощальный «подарочек» сослужил хорошую службу, - довольно ухмыльнулся Билл. – Грег прямо-таки перевозбудился при виде такого «украшения».
- Он не сделал тебе больно? – Том обеспокоенно посмотрел на брата. – В конце концов, у него же был первый раз с парнем…
- Нормально, - пожал плечами Билл. – Вот только…
- Что?
Билл замялся, но после непродолжительной паузы продолжил:
- У меня пара синяков осталось… И засос… И царапина на спине… - Билл робко глянул на брата. – Я не виноват!
Том молча поднялся с постели.
- Не надо, Том, - взмолился Билл. – Не сегодня.
- Прости, братишка, - криво улыбнулся Том. Он крепко привязал руки и ноги несопротивляющегося Билла к столбикам кровати.
- Пожалуйста! – почти рыдал Билл. – Еще одного раза я не вынесу!
Том достал из ящика вибратор.
- Тебе же нравится чувствовать себя шлюшкой? – пожал он плечами и резко ввел вибратор во все еще влажный от спермы анус Билла.
- ТооОООМ! – сорвался на крик Билл, когда Том включил вибратор.
- Ты же не будешь против, если я посплю сегодня в твоем номере? Вот только, боюсь, твои крики будут отвлекать меня ото сна, - и Том запихнул кляп в открытый рот брата.
- Приятных тебе сновидений, мой дорогой Билли!
Билл очнулся от своего полуобморока из-за ощущения чего-то холодного на своей груди. Открыв глаза, он увидел Тома, задумчиво выписывающего лезвием ножа какие-то замысловатые узоры.
- Вот все думаю, где бы написать «Собственность Тома Каулитца», чтобы тебя не трогали разные ублюдки.
- На заднице, - пробурчал Билл. Он не собирался так быстро прощать брату «наказание».
- Я бы с радостью, - все так же задумчиво ответил Том, чуть сильнее надавливая ножом, отчего на коже Билла оставались красноватые царапины. – Но как-то жалко портить такой шедевр…
- Может, развяжешь меня? – раздраженно прервал его Билл. У него затекли руки и ноги, и вдобавок он очень хотел смыть с себя собственную сперму, за ночь обильно залившую его живот и бедра.
- А зачем? Нам сегодня никуда не надо, – пожал плечами Том. – А мне ты больше таким нравишься.
Билл чуть не заскрипел зубами. Он прекрасно понимал, чего добивается его брат.
- Том, будь так любезен, пожалуйста, развяжи меня, я тебя умоляю!
Том ухмыльнулся.
- Подожди чуток, - и он резко провел ножом по груди Билла. На белоснежной коже выступила ярко-красная кровь.
- Спятил? – возбужденно простонал Билл. – Я больше не могу…
Все так же хитро улыбаясь, Том слизнул полоску крови, заставив Билла извиваться на кровати.
- Похоже, все-таки можешь! – Том лизнул кончик возбужденного члена Билла. – Какой же ты маленький противный обманщик, - и Том, наконец, отвязал измученные руки и ноги брата.
- Черт, я даже двигаться не могу, - поморщился Билл.
- А зачем тебе двигаться? – Том перевернул его на живот. – Можешь просто лежать и наслаждаться…

 
Такаи)Дата: Воскресенье, 2007-06-03, 5:05 PM | Сообщение # 12
Давно сидим...
Группа: Админ
Сообщений: 1737
Репутация: 61
Статус: Не тут(((
Глава 2
- И последний вопрос, - кокетливо улыбнулась Биллу смазливая репортерша. Неужели, она действительно полагала, что у нее есть хоть единый шанс? – Всех наших читательниц интересует, есть ли у вас девушки?
Билл усмехнулся. Я еле сдержался, чтобы не сделать того же. Какой же глупый и банальный вопрос!
- Нет, - с придыханием ответил Билл. – Сейчас мое сердце абсолютно свободно и жаждет любви, - он улыбнулся на редкость фальшивой улыбкой, от которой репортерша окончательно растаяла.
- А как с этим обстоит у вас? – обратилась она ко мне.
- Никак, - отрезал я. Да и зачем мне девушка, если мой собственный брат-близнец каждую ночь позволяет мне себя трахать?
Репортерша расплылась в абсолютно блядской улыбке и слегка раздвинула свои толстые ляжки, едва прикрытые коротюсенькой мини-юбкой.
Добавлено (2007-01-14, 9:01 Pm)
---------------------------------------------
- Ну что ж, спасибо за интервью! – она кинула пару страстных взглядов – на меня и Билла. Он, похоже, просто по привычке, в ответ сладко улыбнулся. Я же, с трудом сдержав гримассу отвращения, попытался скривить губы в хоть каком-то подобии улыбки. Получилось.
Репортерша поднялась со своего кресла, намеренно выставляя свою силиконовую грудь на обозрение. Разочарованно окинув нас взглядом, она направилась к двери, виляя задом. Щелкнул замок, и мы с братом, наконец, остались одни.
- Сучка! – презрительно процедил Билл, едва закрылась дверь. – У меня было дикое желание завести ее и отдать на растерзание охранникам. А у тебя, братишка? – он уселся ко мне на колени и, словно ненароком, поерзал. Я тут же возбудился. Все-таки, мой Билли действует на меня как-то странно. Лучше любой виагры.
- Я бы придумал что-нибудь поинтереснее, - пожал я плечами, стараясь выглядеть равнодушно. Билл сильнее заерзал на моих коленях.
- Да ну, - невинно надул губки Билл. – На такую блядь даже время тратить жаль.
Я хмыкнул. Билл, сам того не замечая, частенько вел себя точь-в-точь, как эта размалеванная дура. Вот только Билл намного лучше нее знал правила игры. И его поведение вызывало не презрительный смех, а дикое желание. Желание обладать этим прекрасным существом, столь откровенно предлагающим себя.
В свое время даже я повелся на этот трюк. Даже я, прекрасно осведомленный обо всех тонкостях этой игры, сдался под столь сокрушительным напором. Что уж тут говорить о прочих?
Я не извращенец, не гей. Я просто люблю своего младшего брата-близнеца. И вполне готов поиграть с ним в наши маленькие игры. Ведь, в конце концов, в детстве мы же играли вместе в машинки. Игры изменились, но в них по-прежнему можно играть вместе.
- Как насчет очередного пари? – спросил я, чтобы только отвлечь Билла от его намерения довести меня до предоргазменного состояния.
- Скучно, - протянул Билл и слез с моих колен. – Это слишком просто. В последний раз я управился за два часа. Все эти «натуралы» только притворяются таковыми, скрываясь от собственных комплексов. Гребаные лицемеры и похотливые уроды…
- А если объектом будет кто-нибудь совершенно непробиваемый?
- Таких не существует. По крайней мере, не для меня, - самоуверенно заявил Билл.
- Я так не думаю, - и я протянул брату фотографию. – Шон Уилкс, сын нашего дорогого босса. Недавно из Лондона. Собирается жениться на малютке Аннет – твоей гримерше.
Билл пристально рассматривал фотографию. Там действительно было на что посмотреть – Шон был очень красивым парнем. К тому же, на его лице было чуть ли не написано: «Я самый натуральнейший натурал из самых натуральнейших натуралов».
- Надо бы поглядеть на него вживую, - с сомнением протянул Билл, но я уже успел заметить, что «цель» его зацепила.
- Сегодня нас будут с ним знакомить.
Билл еще раз оценивающе глянул на фото и хитро улыбнулся.
- Если «цель» дейтствительно такая серьезная, то предлагаю увеличить ставки. В этот раз будем играть не на деньги, а на желания.
- Ладно, - согласился я. Это действительно было интересно. – Тогда я тоже буду активно участвовать. Не хочу просто сидеть и ждать, пока ты его соблазняешь.
- Участвовать? – делано изумился Билл. – Тебе что, меня мало?
- Ты же знаешь, - притянул я его поближе, - мне нужна только твоя задница и больше ничья.
- Очень надеюсь, - суховато ответил Билл и попытался отодвинуться. Я грубо схватил его одной рукой за талию, а другой обхватил тонкие запястья. На нежной коже моего брата уже сегодня расцветут красочные синяки.
- Куда-то собрался? – я дернул его на себя и грубо раздвинул его губы языком. Жесткий, собственнический поцелуй вскоре сменился нежными прикосновениями. Я оторвался от его горячих губ и прошептал на ухо: - Сперва ты отсосешь мне.
Билл покорно опустился на колени и расстегнул мои джинсы.
- Стой, - я вздернул его на ноги. – Разденься.
Он послушно скинул с себя всю одежду. Ни единого шрама или пятнышка на белоснежной коже. Как же я люблю смотреть на это тело! Только мне позволено видеть обнаженного Билла.
- А теперь… - я достал свой уже возбужденный член. Билл развратно облизал губы, потом легонько провел языком по всей длине и, коротко глянув в мои глаза, заглотил член полностью, широко раскрыв свой очаровательный ротик. Мои пальцы вплелись в спутанные черные пряди, сжимая, задавая ритм.
О Боги! Мой братец умел так чудно делать минет, что я уже через пару минут оказался на грани оргазма. Я потянул за волосы, и Билл, отстранившись, готовно посмотрел мне в глаза.
- Оближи свои пальцы.
- Как скажешь, братишка, - подмигнул мне Билл, демонстративно эротично скользя своим гибким языком по длинным пальцам.
- Не смей меня так называть, - по привычке огрызнулся я. Как меня бесит его «братишка» во время секса!
Билл провел блестящими от слюны пальцами по головке моего члена. Я содрогнулся от удовольствия.
- Вставь их в себя. Сразу два.
Он, по привычке, слегка прикусил нижнюю губу и осторожно ввел в себя два пальца. На хорошеньком личике отразилось удовольствие. Он прикрыл глаза.
- Сильнее.
Билл резче вогнал в себя пальцы и, изогнувшись, сладко застонал. Я хорошо знал, как Биллу нравится делать это на моих глазах. В нем торжествовал эксгибиционист. Если бы он мог, он бы сделал это и на более широкой публике. Слишком уж Билл любит выставлять себя шлюшкой.
Я снова запустил руку в растрепанную гриву и потянул на себя, ткнув его лицом в мой пах. Билл послушно открыл рот и впустил меня, крепко обхватив губами. Я застонал от влажного тепла, сладостно окружавшего мой член, и стал резко врываться в рот Билла. Он еще резче задвигал своей рукой, вгоняя в себя пальцы в том же ритме, в котором я трахал его рот.
Долго мы не продержались. Билл кончил первым и гортанно застонал, окутав вибрацией мой член. Я сквозь полуобморочный жар почувствовал приближение оргазма и, резко дернув на себя голову Билла, излился ему глубоко в горло.
- Вау, - довольно протянул Билл, поднимаясь с заляпанного спермой пола. – Так мы еще ни разу не делали. Растешь, братишка.
Ненавижу это «братишка»! Я потянул его на себя и впился в распухшие губы грубым поцелуем. Только так можно было заставить его замолчать.
Вечера, когда мы должны были встретиться с сыном директора нашей звукозаписывающей компании, я ждал с нетерпением. Не только Биллу, но и мне хотелось получше разглядеть «цель».
О Шоне Уилксе я слышал довольно много. Спортсмен, футболист, отличник – гордость и краса своего отца. По рассказам складывалось впечатление, что Шон просто ангел в человеческом теле. Естественно, это как-то настораживало. Но все же был один шанс из тысячи, что Шон действительно настолько положительный юноша. И если это так, мы с Биллом сумеем здорово развлечься…
В клубе, где мы с братом и Дэвидом ждали англичанина, сегодня было очень шумно. Билл ежесекундно оглядывался на проходящих мимо парней, даже не скрывая своего интереса. Его флюиды действовали даже на Дэвида, вообще-то, уже привычного к гиперсексуальности Билла. И мой братец восседал за столом как королева, принимая комплименты и навязчивые ухаживания. Я снисходительно поглядывал на это. В конце концов, затащить в постель Билла сегодня им точно не удасться.
Я поглядел на часы. Без пяти девять. Что ж, пора провести последний инструктаж. Я сделал еле заметное движение глазами в сторону туалета. Билл понимающе кивнул и поднялся.
- Мы отойдем на минутку? – захлопал он ресницами, мило улыбнувшись Дэвиду. Тот пожал плечами, стараясь скрыть вожделение, сквозившее в каждом жесте и каждом взгляде. Прости Дэвид, эта куколка не для тебя. Ты слишком хорошо знаешь, что будет, если ты поддашься своим низменным желаниям и оттрахаешь Билла, как тебе хочется.
Я снисходительно усмехнулся, подумав, что этом прекрасный, восхитительно развратный и невероятно сексуальный парень – мой брат. Брат, которого я трахаю каждый день по нескольку раз. Завидуйте люди!
- Ну и что тебе надо? – к моему изумлению, Билл, похоже, нервничал. Он поправлял прическу и макияж перед зеркалом, ежесекундно смотрел на часы и был еще грубее, чем обычно.
- Хочу предупредить. К Шону сразу не клейся. Дай ему попривыкнуть к тебе.
Билл скривил губы.
- Ты меня еще учить будешь?
Я тут же взвился.
- Заткни свой ротик, детка, - я прижал его к стене. – Не хами ему. Не флиртуй. Просто общайся. Дэвид уже предупредил меня: Уилкс-старший заявил, что если ты будешь совращать его идеального сына, он очень расстроится. Ты, надеюсь, понимаешь, что это значит.
- Да, - сквозь зубы процедил Билл. Я дернул его рубашку и, впившись губами в белоснежную кожу, поставил красочный засос на ключице.
- На память.
Шон прибыл ровно в девять. Надо же, какая точность! Одного взгляда на него было достаточно, чтобы окончательно убедиться в том, что он идеальная «цель». Шон с интересом осматривался в клубе, ничуть не морщась при виде геев, целующихся за своими столиками. Натурал, абсолютно спокойно относящийся к геям – что может быть безнадежнее? Не завидую я Биллу.
А тот старался вовсю. Хоть я и предупредил его насчет явного флирта, он прямо-таки светился изнутри. Над ним можно было повесить вывеску «мальчик ищет секса» - это было бы не столь провокационно. Дэвид странно крякнул и засобирался домой. Да уж, если бы он задержался хоть на пять минут, он бы точно не выдержал.
- Добрый вечер, джентельмены, - с легкой полуулыбкой Шон шагнул к нашему столику. – Уилкс, Шон. Приятно познакомиться.
- Приятно, - хрипло отозвался Билл, как-то чересчур пристально глядя на англичанина. От этого взгляда мне стало не по себе.
Я ни разу не видел такого заинтересованного взгляда у Билла.
 
Такаи)Дата: Воскресенье, 2007-06-03, 5:06 PM | Сообщение # 13
Давно сидим...
Группа: Админ
Сообщений: 1737
Репутация: 61
Статус: Не тут(((
Глава 3
Ну и где же этот гребаный натурал? Уже девять часов. Я слегка поерзал на кресле. Почему-то мне было немного не по себе. Я словно предчувствовал, что ничем хорошим наша затея не закончится. Сейчас мне упорно казалось, что этот Шон представляет опасность для моего спокойствия.
Прогнав уже ставшее назойливым чувство тревоги, я настроился на нужный лад. Необходимо, чтобы этот Уилкс увидел меня во всей красе. Не зря же говорят, что первое впечатление о человеке нередко задает весь дальнейший тон общения. Мне нужно, чтобы Уилкс сходил по мне с ума. Я хочу выиграть это пари.
Вот только я еще не решил, что потребую от Тома. Надо бы придумать что-то очень необычное. Такое, что Том так просто никогда бы не сделал.
Та-ак, мысли потекли в нужном направлении, что отразилось и на моем лице. Теперь в клубе, похоже, не осталось ни одного мужика, не окинувшего меня похотливым взглядом. Дэвид вообще, похоже, был готов трахнуть меня прямо на столе. Я подумал, что мне бы это даже понравилось. Я вот уже пару лет пытался раскрутить Дэвида на крутой трах, но тот оказался на удивление принципиальным. Ну, и я особо не старался.
Дэвид, словно прочтя мои мысли, спешно засобирался. «Ну и вали отсюда», - лениво подумал я, вспоминая, какая задача на мне сегодня.
В ответ на мои мысли перед нашим столом появился невероятно красивый зеленоглазый шатен.
- Добрый вечер, джентльмены, - он легко улыбнулся. – Уилкс, Шон. Приятно познакомиться.
Его голос был глубоким, с легкой хрипотцой. Я всегда считал свой голос безумно сексуальным, но Шон… Он был великолепен. И я понял, насколько безумно я хочу выиграть пари. Получить все: желание от Тома и сердце этого Бога.
- Приятно, - хрипло отозвался я. – Присаживайся, - и я подвинулся, похлопав по кожаной обивке мягкого дивана.
- Благодарю, - кивнул Шон и аккуратно сел рядом со мной. Том послал мне предостерегающий взгляд, но я проигнорировал его.
- Вина? – коротко спросил я. Н-да, похоже, у меня от возбуждения случилось разжижение мозга. Веду себя, как малолетняя влюбленная дура.
- Нет, спасибо. Я на машине.
Он заказал чашку кофе и изучающе посмотрел на нас с Томом.
- Так вот вы какие…
- Какие? – с вызовом спросил Том. Похоже, Шон ему не очень-то понравился. Хотя, если подумать, Тому не нравился ни один из трахавших меня парней.
- Такие, какими я вас себе и представлял, - Шон расплылся в широкой улыбке. У меня мелькнула мысль, что он вовсе не уклонялся от ответа, а просто сказал то, что думал.
Неужели на свете еще не перевелись такие люди? Простые парни, красивые, уверенные в себе, воспитанные, образованные. Вовсе не желающие оттрахать меня до потери пульса. Такие, как Шон. Хотя, возможно, он был единственным в своем роде экземпляром.
- Отец много о вас рассказывал, - продолжил Шон. – Говорил, какие вы умные, талантливые. Особенно, он восхищается вами, Билл.
Я выдавил улыбку. Естественно, восхищается. Старший Уилкс получил от меня столько охренительных минетов, что не восхищаться моим талантом он просто не может. Вот только, каким именно из талантов он восхищается?
Настроение почему-то испортилось. Я эгоист, я безумно люблю себя. И мне действительно нравится, что я такая дрянь. Мне нравится быть дорогой шлюшкой, раздвигать ноги и раскрывать рот, в ожидании, что меня оттрахают. Но сейчас, сидя рядом с таким идеально-великолепным Шоном, я чувствовал себя грязным и мерзким.
Что ж, у меня появился еще один повод соблазнить его.
Потрепавшись на отвлеченные темы около получаса, Шон уехал. И мне сразу стало как-то скучно. Даже Том меня нагло отфутболил, уехав домой с какой-то невероятно грудастой брюнеткой.
А я отправился к Дэвиду.
Я дрянь? Разумеется. Я развращенная подстилка? Конечно. Я последняя блядь? Естественно.
И сегодня меня будет иметь мой продюсер, на глазах которого я вырос. Мило, не так ли?
В гостиницу, где временно проживал Дэвид, меня пустили без проблем. Более того, меня обласкали такими похотливыми взглядами, что я решил не возвращаться через этот вход в одиночестве. А то мало ли что…
Номер открыла не очень одетая брюнетка. Надо же, наш правильный Дэвид изменяет подружке?
- Прости, детка, - я выдернул ее за руку в коридор и захлопнул дверь перед ее непонимающим лицом.
- Мария? – высунулась мокрая голова Дэвида из-за двери ванной.
- Нет, Дэвид, - улыбнулся я, снимая с себя рубашку. – Это не Мария. Хотя, сегодня можешь называть меня хоть Иисусом, мне все равно.
- Билл, - обессилевшим голосом пробормотал Дэвид. Я демонстративно расстегнул джинсы, оставив их болтаться на бедрах, и провел руками по груди.
- Ты же хочешь меня? И довольно давно, – Дэвид замер. Его лицо напоминало восковую маску. – Сегодня я твой.
Было чертовски забавно наблюдать за колебаниями Дэвида. Если бы я умел читать его мысли, держу пари, я бы прочел: «Он же еще совсем юный… но уже такая шлюха… все равно это не причина его трахнуть… твоя причина стоит колом в штанах… но он же мой подопечный… его же это не остановило…». Этот монолог (или скорее диалог?) почти читался на его лице.
Я засунул руку в трусы и сжал свой уже возбужденный член, прикрыв глаза от наслаждения. Как все-таки здорово: я стою, лаская себя, пытаясь заставить моего продюсера отыметь меня. Какое же чертовски забавное приключение!
Дэвид не выдержал. На его красивом лице больше не было сомнения.
- Хочу, - он буквально выдернул меня из джинсов. – И знаю, чего ты добиваешься. Хочешь – получай.
Он сдернул с меня трусы и бросил лицом в кровать, навалившись сверху. Я даже вдохнуть не мог, когда он покрывал быстрыми жадными поцелуями мою спину. Вот черт, наутро вся спина будет в засосах, и Том… плевать. Сегодня я хочу секса, а о проблемах буду думать завтра.
- Потом не жалуйся, - шепнул мне в ухо Дэвид. – Раздвинь ножки, детка.
Я послушно раздвинул под ним ноги, явственно ощущая его желание. Он чуть отстранился, любуясь мной, а потом резко без всякой подготовки вошел. Черт, это было так больно, что я чуть не кончил от удовольствия.
Он трахал меня быстро, яростно, совершенно не заботясь обо мне. Я не переставая стонал от невероятного наслаждения, кричал невразумительное «сильнее!», рвал острыми ногтями белоснежные простыни. Мой мозг словно отключился, как всегда бывало в такие моменты.
Я дважды кончил, пока Дэвид трахал меня.
- Ты был великолепен, - тихонько сказал Дэвид, перевернув меня на спину, и попытался поцеловать меня. Я увернулся и фыркнул.
- Еще бы. Ты, кстати, тоже.
Он грустно посмотрел на меня и тяжело вздохнул.
- Останешься? – Дэвид попытался обнять меня, но я поднялся с кровати и начал натягивать на себя одежду.
- Зачем? – мне показалось, или в глазах Дэвида что-то подозрительно заблестело? – Приятных сновидений, герр Йост. Может, как-нибудь повторим?
И я вышел из номера, напоследок громко хлопнув дверью.
- Том, ты дома? – я открыл дверь нашей квартиры, вытребованной Дэвидом у «Юниверсал».
- Дома. И жду твоих объяснений.
Том стоял в прихожей с очень грозным видом. Может, кому-нибудь ситуация и показалась бы комичной, но я-то хорошо его знал. И совсем не забыл прошлого «наказания», после которого я неделю не мог нормально сидеть.
- Я гулял, - почему-то сегодня не хотелось говорить правду. Правила? Какие к черту правила? Это мое дело, с кем я сплю в свободное от Тома время!
- Раздевайся.
- Что?
- Раздевайся. Я посмотрю, как ты «погулял».
Вот черт. Я снял с себя куртку и рубашку. Том побелел от злости.
- Кто?
- Дэвид, - мне не стыдно. Мне действительно не было стыдно.
- Шлюха, – Том залепил мне звонкую пощечину. – Подстилка гребаная!
Он прижал меня к стене и устало посмотрел в мои глаза.
- Ты хоть понимаешь, что он уже три года в тебя безответно влюблен?
- Его проблемы, - равнодушно пожал я плечами.
Том скривился.
- Иди спать. Немедленно.
Я с удивлением посмотрел на него. Том не собирается меня наказывать?
- И не смотри на меня так. Я вовсе не собираюсь забывать это. Но сейчас – иди спать.
Том выглядел как-то странно. Он словно осунулся и стал ниже ростом.
- Иди, Билл, иди…
Заснул я быстро. И всю ночь мне снились зеленые глаза Шона.
 
Такаи)Дата: Воскресенье, 2007-06-03, 5:07 PM | Сообщение # 14
Давно сидим...
Группа: Админ
Сообщений: 1737
Репутация: 61
Статус: Не тут(((
Глава 4
Я проснулся с чудесным настроением, потянулся, разминая еще скованные сном мышцы, и подошел к распахнутому окну.
Утро было чудесным. В холодном голубом небе сияло ярко-желтое солнце, своими лучами вытеснявшее тоненький серп уходящей за горизонт бледной луны. Бесчисленные ручейки, в которые совсем недавно превратился талый снег, весело текли по тротуару, сверкая яркими солнечными бликами. Деревья, еле окутываемые синевато-зеленой дымкой юных листочков, покачивали тонкими ветками в такт легкому свежему ветерку, несущему сладкий запах булочек с корицей.
Эти булочки, так напоминавшие мне наши семейные завтраки в Лондоне, выпекал в своей булочной мой старый знакомый Ганс, которого все почему-то называли Седым, хотя на его голове не было ни одного седого волоса. Он вообще был лысым. Ганс был добрым малым, не знающим ни одного слова по-английски, потому мы сначала – до того, как я освоился в немецком языке – объяснялись жестами. И Ганс ни разу не ошибся в переводе моих заказов.
От булочной Ганса, располагавшейся в дальнем конце улицы, быстрым и немного нервным шагом шла девушка. Ее нежно-голубое пальто немного сбилось, ярко-рыжие, сверкающие в солнечных лучах красным золотом кудряшки подрагивали в такт шагов, а маленькие белые ручки прижимали к груди пухлый желтый пакет.
Это была моя девушка, моя любимая Аннет.
- Доброе утро! – закричал я, рискованно перегнувшись через подоконник.
Аннет остановилась и, слегка наморщив точеный носик и козырьком прижав ко лбу маленькую ладошку, посмотрела на меня сквозь пышные черные ресницы.
- Шон! – радостно воскликнула она, но тут же нахмурилась. – Осторожнее, дурачок, ты можешь упасть! И оденься, а то простудишься!
- Да, мамочка, - рассмеялся я. Аннет нахмурилась и почти вбежала в двери подъезда. Я прикрыл окно и быстро натянул на себя простые черные брюки и свежевыглаженную белую рубашку, которые чья-то добрая душа – чья, интересно? – повесила в гардероб.
Аннет открыла дверь в мою квартиру собственными ключами и по-хозяйски сразу прошла на кухню, на ходу скидывая с себя маленькие туфельки и голубое пальто, которое я каким-то чудом, не иначе, умудрился спасти от неминуемого падения на пол.
- Как ребенок, ей-богу! – причитала Аннет, включая разогреваться чайник и сервируя маленький столик, покрытый аккуратной белой скатертью. Эту скатерть шила и вышивала сама Аннет к моему совершеннолетию. В тот день скатерть стала для меня самым лучшим подарком.
Чайный сервиз, чашки и блюдца из которого Аннет поставила на стол, тоже был куплен ею. Она вообще очень много сделала, чтобы моя вечно захламленная квартирка превратилась в уютное гнездышко будущих мужа и жены.
Моя семья сначала плохо приняла ее. Еще бы, Аннет была простой девушкой из бедной семьи. У нее не было ни связей, ни денег, ни хорошего образования. Но узнав ее поближе, мои родственники смирились с неминуемой свадьбой. А мама совсем недавно призналась мне, что именно такую девушку она и мечтала видеть своей невесткой.
- Я вот у Седого Ганса твои любимые булочки еле выпросила! – весело щебетала Аннет, аккуратно раскладывая сладкую выпечку. – Он почему-то опять забыл, что я твоя невеста! – Аннет звонко рассмеялась, сверкая своими синими глазами.
За это я ее и любил. Она совершенно не обращала внимания, что окружающие считали ее недостойной меня, красивого и успешного сына из богатой семьи. Она не унижалась, не старалась выглядеть более значимой, чем есть на деле. Она просто была сама собой – лучшей девушкой на планете. И я частенько думал, что это я ее недостоин.
- Чай или кофе? – задорно спросила Аннет.
- Чай.
Она быстро налила мне чая, кинув туда два кубика рафинада и налив чуть-чуть свежих сливок. Я взял одну булочку и старательно вонзился зубами в мягкое тесто.
- А я сегодня работаю допоздна, - вздохнула Аннет, умильно наблюдая за тем, как я ем. – Сара опять заболела, и мне придется гримировать ребят на вечернем концерте.
- Хочешь, я поговорю с ними, попрошу, чтобы тебя отпустили пораньше? – предложил я, совершенно не надеясь на согласие.
- Да нет, не стоит, - улыбнулась Аннет. – Это же моя работа. К тому же, - хитро прищурилась она, - так я смогу бесплатно посмотреть их концерт.
- Тебе нравится их творчество? – я вспомнил вчерашнее знакомство.
- Конечно! – активно закивала головой Аннет. – Ты бы слышал, как Билл поет! Как ангел! На концертах он буквально светится изнутри. Сразу видно, что он делает именно то, что ему нравится.
- А какой он в жизни? – почему-то я никогда не спрашивал этого у Аннет.
- Странный, - погрустнела Аннет. – Мне кажется, он не такой, каким сам себя считает. Он намного лучше.
- Ну и влюбись тогда в него, раз он такой хороший, - наигранно обиженно сказал я.
Аннет только рассмеялась и ласково щелкнула меня по носу.
- Глупый! Я же тебя люблю.
- А я тебя…
Звонок телефона отвлек меня от потрепанного томика Гете.
- Да?
- Шон, на сегодняшнем концерте ты будешь представлять «Юниверсал», - голос моего отца был немного приглушенным, словно он говорил по громкой связи. – Приходи вовремя, - и в трубке раздались короткие гудки, торопливо прервавшие шипящее «Би…».
Я выключил телефон и задумчиво уставился на стену. Мой отец решил приобщать меня к своему делу, едва я успел закончить университет. И вчерашнее знакомство с близнецами Каулитц было первым шагом в моей карьере. По рассказам отца, крутые боссы из «Юниверсал» в последнее тяжело ладили с сумасбродными братьями, требования и «пожелания» которых росли с каждым днем. Нет, в «Юниверсал», разумеется, признавали несомненную гениальность Билла Каулитца, но во многом были с ним не согласны. Особенно их раздражала возрастающая самостоятельность Билла, уже не спрашивающего, как ему писать и исполнять песни.
Вот так меня и «направили» к ним, сочтя молодого парня более подходящей кандидатурой для контактов с непослушными музыкантами. Я не то чтобы был против, но меня как-то коробила мысль о том, что меня просто используют для манипулирования ребятами. Потому я бы не хотел стать для них надсмотрщиком и «советником», как того желали в «Юниверсал».
В общем, у меня была довольно трудная задача: выполнить работу, не вступая при этом в сделку с собственной совестью.
Концерт ребят меня поразил. Они выкладывались по полной, энергия из них буквально била ключом. Каждая песня звучала так, словно исходила из глубин их душ. Красивый голос Билла моментально заводил публику, заставляя каждого зрителя подпевать мелодичным песням. В зале огромного крытого стадиона пели все. Я сам не раз ловил себя на том, что напеваю очередную композицию.
- Привет! – Билл, приподнявшись на стуле, радостно улыбнулся мне, когда я подошел к ним в гримерку после окончания концерта.
- Добрый вечер! Вы сегодня хорошо выступили.
- Мы всегда хорошо выступаем, - резко сказал Том, пристально глядя на меня. Почему-то он меня невзлюбил, я еще вчера это заметил.
- Я не сомневаюсь, - я улыбнулся, стараясь разрядить обстановку. Билл расплылся в очаровательной улыбке.
- Не обращай внимания, Том просто устал. Правда, Том? – Билл повернулся к брату и пристально посмотрел на него. Том фыркнул и вышел из гримерки, жестом головы позвав за собой своего телохранителя.
- Прости, - расстроено проговорил Билл, отбивая носками ботинок какой-то веселый ритм.
- Ничего, - пожал я плечами. – Может, поедем куда-нибудь, выпьем? Или ты останешься на after-party?
Билл, похоже, задумался, склонив голову чуть назад и потирая изящной рукой длинную белую шею.
- Ну, поехали, - Билл чуть прикусил губу и посмотрел на меня снизу вверх, захлопав длиннющими ресницами. – Только я несовершеннолетний, - предупредил он, поднимаясь со стула.
- Я же не собираюсь тебя спаивать! – возразил я, и мы в сопровождении телохранителя уселись в такси.
Всю дорогу Билл посматривал на меня, хихикая каждый раз, когда я перехватывал его любопытный взгляд. Почему-то мне совсем не верилось, что ему уже восемнадцать. И вообще, внешностью и манерами Билл больше напоминал изящную пятнадцатилетнюю девушку, чем уже взрослого и самостоятельного парня.
- Я слышал, ты хочешь жениться на Аннет, - прервал он затянувшееся молчание.
- Да, а что?
- Ничего, - пожал плечами Билл. – Просто… Ты такой весь из себя идеальный: умный, спортивный, богатый, воспитанный, красивый…
- Ты считаешь, что Аннет мне не подходит? – сразу вспыхнул я.
- Нет, конечно, - рассмеялся Билл. – Если ты не заметил, я только что сделал тебе комплимент, а не пытался посмеяться над твоей невестой.
- Прости, - смутился я. – Просто меня все пытаются убедить, что Аннет мне не пара, - я вздохнул. Только потом до меня дошел смысл сказанного Биллом: - Ты действительно считаешь меня…
- Конечно, - не дал мне договорить Билл. – Ты идеальный. Хотя, я ничуть не хуже, - и он, смеясь, показал мне язык.
В этот момент Билл выглядел совсем мальчишкой. И я, вспомнив поручение отца, помрачнел. Неужели мне придется стать ниточкой, за которую «Юниверсал» будет дергать этого незаурядного человека? Неужели мне придется делать из него марионетку?
Я вспомнил мою милую, добрую Аннет, всегда учившую меня поступать правильно.
Ну уж нет, мысленно возмутился я. Не получится у вас ничего. Он – личность. Он – особенный. И вы, богатые дяди, эксплуатирующие чужой талант, не получите своего. Уж я-то об этом позабочусь.
 
Такаи)Дата: Воскресенье, 2007-06-03, 5:07 PM | Сообщение # 15
Давно сидим...
Группа: Админ
Сообщений: 1737
Репутация: 61
Статус: Не тут(((
Глава 5
В квартире было удручающе пусто. Я слонялся из угла в угол, сам себе напоминая загнанного в клетку зверя. Может, было бы лучше остаться на вечеринку и напиться? Или подцепить какую-нибудь девицу…
Я рухнул на кровать, пустым взглядом уставившись в потолок. Ну почему меня так беспокоит «свидание» Билла с этим Шоном? Может, на этот раз мы перегнули палку? Зачем нам понадобилось спорить на этого «идеального» натурала?
Звук поворачивающегося в замке ключа заставил меня подскочить на кровати.
- Билл?
Он был бледным и каким-то растерянным. Я уже давно не видел брата таким.
- Что-то случилось?
Билл посмотрел на меня и искривил губы в своей обычной ухмылке. Растерянность и беззащитность моментально исчезли, и я даже засомневался, были ли они когда-то вообще.
- Ничего, достойного твоего внимания, о, Том, мой великий господин! – издевательски сказал Билл, снимая с себя куртку.
- Как продвигаются отношения с Шоном?
- Все замечательно, - Билл кинул дорогую куртку прямо на пол. Он никогда не знал цену вещам. – Мы с ним уже чуть ли не лучшие друзья. Еще немного – и он будет ползать у меня в ногах.
- Значит, ты думаешь, что месяца тебе хватит? – я скептически посмотрел на него. Билл был прекрасен, его сексуальности невозможно было сопротивляться, но несколько разговоров с Шоном заставили меня засомневаться в этом.
- Разумеется, - холодно ответил Билл, снимая с себя рубашку. При виде засосов на спине я кое о чем вспомнил.
- Вчера ты провинился.
Билл резко развернулся, в его глазах промелькнул едва заметный страх. Неужели он настолько боится наказания?
- Что, опять отымеешь меня вибратором? – с издевкой спросил он, скрывая под грубостью смущение. Что же, Билли, все возвращается на круги своя?
- Нет уж, - усмехнулся я. – Помнится, тебе это даже понравилось, - Билл еле заметно покраснел. – Какой смысл в наказании, если оно в удовольствие?
Билл отвернулся. По его напряженным плечам я понял, что мои слова его задели. Он, конечно, не раз говорил мне, что ему нравится быть и чувствовать себя шлюхой, но в тот раз я действительно сильно его унизил. И это ему понравилось. Понравилось настолько, что даже Билл испугался этого.
- Потому в качестве компенсации за моральный ущерб я потребую ночь любви, - я развернул Билла лицом к себе и, приблизившись к его уху, нежно прошептал. – Любви, а не секса.
Билл вздрогнул и хотел мне что-то сказать, но я заткнул его поцелуем. Не страстным и яростным, не собственническим, а очень нежным, почти любовным. Наверное, я так целовал бы свою девушку, если бы она у меня была. И если бы я мог любить.
Я осторожно подтолкнул Билла к стене и, крепко обняв за талию, углубил поцелуй, лаская изнутри его сладкий рот. Руки сами собой пролезли под тесные джинсы и осторожно сжали напряженные ягодицы. Билл выгнулся и протяжно застонал.
- Не здесь, - тихо прошептал я и, легко подняв его на руки – как же его ветром то не сдувает? – понес в спальню.
Положив Билла на кровать, я отстранился и посмотрел на него. Он лежал закрыв глаза, на его лице было какое-то страдальческое выражение. Прерывистое дыхание легкими толчками вырывалось из его приоткрытых накрашенных губ. На бледных щеках выступил нежный румянец.
Я закрыл глаза, и по моим щекам скатились две слезинки. Сейчас Билл выглядел точь-в-точь так же, как и в нашу первую ночь. Тогда он еще не был такой ненасытной и умелой шлюхой, как сейчас.
Билл, что же ты с собой наделал? Что мы оба с собой сделали?
Я покрывал его нежную кожу мягкими поцелуями, от которых Билл морщился, словно от ударов. Он выгибался и стонал, выпрашивая более сильных ласк, которых я не мог дать ему. Не сейчас.
Сняв с Билла расстегнутые джинсы, я как-то робко развел в стороны его длинные ноги. Билл покраснел еще сильнее и приоткрыл глаза.
- Чего же ты ждешь? – тихо спросил он. – Трахни меня.
Я помотал головой. Нет, Билли, я тебя не трахну. Не сегодня. Я займусь с тобой любовью. И это будет худшим наказанием для тебя – показать то, чего ты лишился.
Моя жестокость порой поражает даже меня самого.
Дотянувшись до прикроватного столика, я взял тюбик какого-то крема и обильно смазал пальцы. Билл любит жесткий секс без смазки и подготовки… но сегодня все будет так, как захочу я. И я с каким-то садистским удовольствием долго и нежно растягивал его, не обращая внимания на его гортанные стоны и просьбы «Еще!..», «Сильнее!..».
Когда я почувствовал, что он уже почти на грани, я медленно и очень осторожно вошел в его содрогающееся и извивающееся тело.
- Сильнее, - громко застонал Билл.
Но я лишь замедлил движения. Я брал его очень нежно, любя, осыпая влажную кожу груди и живота бесконечными поцелуями. Билл стонал, словно от боли, и шептал:
- Нет, нет… сильнее! Прошу тебя…
Обычно Биллу было достаточно чьего-то большого твердого члена в своей заднице, чтобы кончить. Но сегодня все было иначе. Я легко обхватил его напряженный член ладонью и задвигал рукой в такт своим толчкам. Его болезненные стоны резали мне слух, и я заткнул его рот глубоким, нежным поцелуем.
Кончили мы одновременно.
Я бережно обтер его простыней и, обняв пышущее жаром тело, лег рядом.
- Никогда больше так не делай, – дрожащим голосом сказал Билл, отворачиваясь от меня. – Никогда, ты понял?
- Никогда, - согласился я, поглаживая его острые плечи.
Впервые за долгие годы он заснул на моих руках. А я долго не мог погрузиться в сон, вспоминая, как же мы с ним ступили на этот путь…
Когда-то мы с Биллом были маленькими, невинными, глупыми детьми. Когда-то очень давно. Настолько давно, что я почти ничего не помню из того периода своей жизни.
Первым изменился я, впервые осознав, что любовь, верность, долг – чушь, которой взрослые забивают головы детям, чтобы они послушно себя вели. О какой верности может идти речь, если каждый человек на свете стремится лишь к собственному благу? О каком долге, если слова в наше время ничего не значат? А о любви вообще не может быть и речи, она по сути своей глупа.
Единственным, кому я верил, кого любил и кого никогда бы не предал, был мой брат. Он был моей второй половинкой, предать его – как предать самого себя. В общем-то, даже в моих искренних чувствах к Биллу был вполне здоровый эгоизм. А Билл летал в облаках, веря в свои придуманные идеалы. Он писал красивые песни о настоящей любви и трогательно надеялся, что однажды он найдет свою судьбу.
Неудивительно, что на тот момент мы как бы отдалились друг от друга. А потом с Биллом что-то произошло. Я до сих пор не знаю, что это было. Но факт остается фактом: Билл изменился. Из наивного ребенка он превратился в… собственно, в кого он превратился? Тогда мне казалось, что в умного, взрослого человека. Теперь я думаю, что в похотливую и совершенно безнравственную шлюху.
Что бы я не думал о Билле, я знаю, что он, при всей своей продажности, не разменивается на мелочи. И, ложась под какого-нибудь жирного борова, он чего-то добивается. Чего-то важного для него.
Но это теперь я понимаю. А тогда мне казалось, что Билл совершенно слетел с катушек. Мне не нравилось, что он спал с каждым вторым парнем в нашей школе. Мне не нравилось его увлечение жестким сексом. Мне, в конце концов, не нравилось, что в погоне за удовольствием Билл ненароком мог угробить себя. Все-таки тяжело, когда брат-близнец убежденный мазохист.
По просьбе Билла, я залечивал глубокие раны на его спине и мазал гелем многочисленные синяки. Билл извивался в моих руках и почти кончал от моих прикосновений к свежим ранам. Я закусывал губы и спешно выбегал в ванную, чтобы избавиться от неправильного и совершенно отвратительного возбуждения. Выходя, я наталкивался на насмешливый взгляд сильно накрашенных карих глаз и упорно старался не смотреть на искусанные розовые губы.
Однажды я не выдержал. Я развернул Билла к себе лицом и впился в его губы, он задергался, пытаясь оттолкнуть меня, но я навалился на него, прижав израненной спиной к грубой ткани дивана. Он выгнулся, сладко застонал, но все так же пытался оттолкнуть меня. Я не обращал на это внимания. Мне было все равно – хочет он того или нет. Для меня было важно, что этого хочу я.
Я изнасиловал Билла. Собственного брата. Не говоря уж о том, что он был п а р н е м. И, самое ужасное, я был готов отдать душу дьявола, чтобы это повторить.
К моему удивлению, дьявола звать не пришлось. Билл сам откликнулся на мой безмолвный призыв. И, хитро сверкая глазами, он своим неподражаемым тонким голосом спросил: «Сегодня ночью?».
И я понял, что все это: от соблазнительных взглядов до страстных излияний во время «лечения» - все было продумано. Все это было игрой, театром одного актера для одного зрителя. С одной единственной целью – заставить меня трахнуть Билла.
Мне было как-то обидно, что мой младший братик, которого я привык считать невинной овечкой, этаким мальчиком-одуванчиком, сумел провести меня вокруг пальца. Но в то же время я был рад тому, что у меня появился не просто друг, а напарник для моих жестоких игр.
Я поставил Биллу несколько условий – ведь у любой, даже самой грязной игры, должны быть правила.
Во-первых, он может спать с кем угодно и где угодно. Но причинять ему боль могу только я. Это условие было вызвано в первую очередь заботой о Билле. Ведь далеко не
каждый знает грань, переступив которую можно сломать человека. А я знал. И никогда бы не переступил, общаясь с Биллом. Контроль над братом я осуществлял посредством проверки его кожи на наличие разных синяков, царапин и засосов. Со временем это правило превратилось в «пусть тебя трахает кто угодно, но если на твоей коже останется хоть единственный след…». Что поделать, мне не нравились чужие «автографы» на теле Билла, хотя сам я безумно любил оставлять на нем засосы. Так сказать, «на память».
Во-вторых, если Билл нарушает первый пункт, я имею право на «компенсацию», наказание, которое Билл не может оспорить. Я всегда выбирал что-нибудь действительно неприятное, унизительное. Ведь очень трудно наказать человека, стремящегося к наказанию, но я как-то справлялся. Даже меня самого порой поражала моя фантазия. И, что самое главное, Билл, как бы ему не было противно, никогда не пытался избежать «наказания». Мне поначалу даже казалось странным его покорное принятие любого моего каприза. Позже я понял, что Билл просто воспринял эти правила очень серьезно. К тому же, ему очень нравилось подчиняться.
Ну и в-третьих, мы поклялись говорить друг другу правду и только правду. Поначалу мы выполняли это правило с трудом, но позже оно стало настолько привычным, что для нас сказать друг другу неправду стало просто дикостью. Это было странно: Билл, от которого было очень сложно услышать хоть одно правдивое слово, никогда не лгал мне. Я привык.
И все было хорошо. Действительно. Билл трахался с каждым встречным мужиком, лицемерно заявляя журналистом, что у него нет девушки, потому что он «ждет свою единственную». Я трахал Билла, когда мне того хотелось. И друг другу мы были лучшими друзьями. Идиллия.
Почему же сейчас мне так плохо? Почему сейчас все это кажется мне ошибкой?
 
Болталка » Музыка » Tokio Hotel » Фанфики, анегдоты, стихи
Страница 1 из 812378»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017 |